Читать книгу Практикум по когнитивно-поведенческой терапии самооценки - Андрей Петрушин - Страница 15

«Мир опасен/враждебен.»

Мир полон опасностей, и это убеждение порождает постоянную тревогу и заставляет избегать рисков и неопределённости.

Алекс жил в небольшом, но уютном жилище, которое больше напоминало форт, чем дом. Массивные двери, решётки на окнах, камеры наблюдения – всё это создавало иллюзию неприступности и подпитывало его уверенность: внешний мир кишит угрозами.

Каждый выход за порог был для Алекса как минное поле. Любой шаг мог обернуться катастрофой. Не замышляют ли те подростки за углом что-то зловещее? А этот мужчина в плаще что скрывает в его беглый взгляд? Мысли впивались в сознание и не давали передышки.

Даже поход в магазин превращался в пытку. Алекс избегал взглядов, убеждённый, что любой незнакомец таит угрозу. В его воспалённом воображении случайный взгляд мужчины означал прицеливание грабителя, а женщина с коляской – ширму для сообщника, готового к нападению. Граница между фантазией и реальностью расплывалась.

Однажды поздно вечером Алекс возвращался домой. Улицы опустели, превратившись в аллеи мрачных теней. Самые опасные часы. Миром правят отбросы. Бди, шептала тревога. Вдруг из темноты выскочила бездомная собака и оглушительно залаяла. Алекс вздрогнул, дёрнулся, резко обернулся, ожидая не животное, а засаду. Натравили специально? Отвлечь, чтобы ударить? Даже когда он понял ошибку, тело всё равно не отпускал леденящий страх. Внутри это звучало как подтверждение: мир враждебен.

Дома, не в силах усмирить тревогу, Алекс включил телевизор. В новостях ограбление, жуткая авария, очередной грязный скандал. «Вот видите. Мир рушится в бездну», – подумал он с горьким торжеством и выключил экран. Никакие новости, по его ощущению, не меняли главного: угроза висит над ним постоянно. Волна изоляции накрыла с головой, отдаляя даже близких.

Алекс стал избегать друзей. Предадут? Втянут в беду? Убеждение в неумолимой опасности превратило жизнь в бесконечную борьбу за выживание, украло радость и убило доверие. Даже за толстыми стенами своего форта страх не отпускал, будто мир за дверью только и ждёт момента для удара.

Так его существование стало нескончаемой осадой. Каждая мелочь превращалась в потенциальную угрозу, каждая минута – в новый повод для тревоги. Сомнения врезались в сердце, и мир окончательно стал для Алекса полем боя, где он вечно ждал атаки.

«В мире нет справедливости.»

Человек считает, что в мире царят несправедливость и хаос. Он испытывает разочарование, пессимизм и безнадёжность.

Клара сидела в судебном зале, ожидая приговора своей надежде. Она подала иск против бывшего работодателя за незаконное увольнение и была уверена, что её вышвырнули, чтобы освободить место для «своего». «Справедливости не существует», – сверлило в висках. Побеждают деньги и связи. «Мои доказательства – пустая бумажка. Судья уже куплен».

Решение не удивило. Иск отклонили. «Так и знала», – сжалось сердце ледяным комом. Круговая порука. Правде здесь не место. Выйдя на улицу, Клара ощутила пустоту, выжженную дотла. Зачем стараться? Зачем работать? Всё решают блат и кошелёк. Любые усилия – прах.

По пути домой её взгляд зацепился за сцену: полицейский выписывал штраф женщине у старенькой машины. «Вот они, шакалы», – закипела Клара. Душат простых, пока настоящие воры гуляют на свободе. Вся система – одно гнилое болото.

Вечером телевизор выдал новую порцию грязи: коррупционный скандал наверху. «Смотрите-ка», – мысль ударила с горьким торжеством. Воруют миллионами и хоть бы хны. А я тут надрываюсь за копейки. Гнев и обида нарастали, как прилив. Зачем платить налоги, если их разворовывают? Зачем играть по правилам, если они только для лохов? Она выключила телевизор и достала бутылку вина. Хоть забыться. Да и что менять? Всё равно ничего не сдвинешь.

Наутро пришла новость: соседку развели мошенники. «Дура наивная», – пронеслось у Клары без тени сочувствия. В этом мире выживают только циники. Доверять себе дороже. Она погружалась в трясину обиды всё глубже. Убеждение «Справедливость мертва» рождало ядовитые мысли, разъедавшие душу и убивавшие последние искры надежды.

Вера в закон, в честность, в добро – всё рассыпалось в прах. Мир виделся ей ареной, где торжествует сильнейший. С каждым днём эта картина становилась чётче и жёстче, вытесняя любые проблески света. Беспомощность, подпитываемая каждой новой несправедливостью, превращалась в камень на сердце. Ради чего стараться? Ради чего верить в перемены? – терзал её вопрос. Власть всегда у тех, кто рвёт кусок побольше. Безысходность сгущалась, поглощая последние проблески.

Время текло, но сквозь толщу разочарования в душе Клары не пробивалось ни лучика. Силы таяли, внутренняя энергия превращалась в едкую горечь, пронизывающую до костей, и оставалось только ледяное убеждение: мир неисправим, если он вообще когда-то менялся.

«Я не могу повлиять на мир.»

Это чувство бессилия и беспомощности перед лицом трудностей. Человек искренне считает, что не способен изменить ситуацию к лучшему.

Давид уставился в мерцающий экран, где мелькали заголовки о климатической катастрофе, политических расколах и социальных разломах. Казалось, весь мир кричит о проблемах, не предлагая выхода. «К чему это всё?» – глухо отозвалось в голове. Исход предрешён. Я лишь пылинка в вихре истории.

Воспоминание ударило, как тупая боль: несколько лет назад он бился за раздельный сбор мусора в своём районе. Стучался в двери, разговаривал с соседями, пытался зажечь людей и раз за разом упирался в стену равнодушия. Столько сил в пустоту. Не стоит и пытаться, если всё заранее обречено.

На работе ему вручили техническое задание нового проекта, сырое, с явными просчётами. Он сглотнул возражения. «Зачем?» – подумал он. Решение уже спущено сверху. Моё слово – лишь шум на ветру.

Вечером друзья звали встретиться. В последний момент Давид отказался. «Опять этот замкнутый круг», – подумал он, включая телевизор. Те же разговоры, та же беспомощность. Тишина хотя бы честнее.

На экране показывали волонтёров, которые спасали бездомных животных. Благородно? Скептически усмехнулся он. Капля в океане страдания. Система не дрогнет от такой песчинки. Тяжёлая апатия осела в теле. Мир казался бессмысленным калейдоскопом.

«Мои действия ничто», – думал Давид, ощущая себя крошечной шестерёнкой в гигантском механизме, который даже не замечает её существования. Убеждение «Я бессилен» постепенно кристаллизовалось в пассивность. Он отгородился от новостей, от людей, даже от попыток менять собственную жизнь. Вера в свои силы растворилась, надежда потухла, ощущение смысла испарилось.

Давид плыл по течению. Сопротивляться казалось безумием: реальность всё равно пойдёт своим ходом. Мир нёсся мимо, не замечая человека, который добровольно стёр себя до почти невидимой точки. Он стал маленькой деталью в большой равнодушной системе, без голоса и без воли, без иллюзий, что способен хоть что-то изменить.