Читать книгу Детские политические сказки для взрослых. Том II - - Страница 14

В Великом Саду, окруженном Непроходимым Забором из спрессованной соли, царил Порядок. Порядок, установленный Улитками-Надзирателями, чьи раковины были унизаны шипами, а рожки-антенны постоянно испускали вибрации Указов. Весь Сад был поделен на Улицы Листьев, пронумерованные и закрепленные за семьями. Каждое утро с Громкого Листа, висевшего на центральном Стволе, доносился Голос Великой Улитки, напоминая всем об идеологии «Счастливого Ограничения».

«НАШ САД – ЛУЧШИЙ ИЗ САДОВ! – вибрировал Голос. – ЗА ЗАБОРОМ – ЛИШЬ СОЛЬ И ТЬМА. НАШ ПАНЦИРЬ – НАША ГОРДОСТЬ И НАША КРЕПОСТЬ! ТОТ, КТО ХОЧЕТ СБРОСИТЬ ПАНЦИРЬ, ХОЧЕТ СБРОСИТЬ САМУ СУТЬ УЛИТКИ!»

Социальное устройство Сада было иерархично и незыблемо. На вершине – Улитки-Аристократы, обладатели тяжелых, инкрустированных известью раковин с причудливыми завитками. Они жили на самых сочных, молодых листьях Верхнего Яруса, питались нежными побегами и почитывали «Свитки Мудрости», где доказывалось их право на лучшую долю.

Ниже – Улитки-Труженники. Их раковины были проще, серого или коричневого цвета. Они день за днем обгрызали старые, жесткие листья, производили слизь для общих дорожек и строили новые уровни Сада, чтобы Аристократам было просторнее. Их лозунгом было: «Трудись, не сомневайся, ползи вперед».

И на самом дне – Беспанцирные, или Слизни. Их презирали все. Они ютились в сырых трещинах коры, питались гнилью и служили пугалом для остальных: «Вот что будет с теми, кто посмеет сбросить свою ношу!»

Главной героиней этой истории была улитка по имени Илита. Она принадлежала к Труженникам и жила на Улице Пожелтевшего Листа. Ее раковина была невзрачной, цвета пыли, но удивительно прочной. С самого детства Илита чувствовала странное беспокойство. Ее не радовал вкус предсказуемого листа, ее раздражали вечно повторяющиеся вибрации Указов. По ночам она заползала на самый кончик своего листа и, рискуя быть замеченной Надзирателями, всматривалась в даль.

За Забором не было ни соли, ни тьмы. Там мерцали огоньки. Иногда доносились странные, незнакомые запахи – не запахи гнили или зелени, а чего-то неведомого, манящего. От странствующих Жуков-бродяг, которых изредка пускали в Сад для торговли, она слышала шепотом легенду о Земле Обетованной – крае, где листья всегда свежи, где нет Надзирателей, а каждая улитка сама хозяин своей раковины.

Решающим толчком стал «Указ о Единообразии Панциря». Все улитки должны были покрасить свои раковины в единый, «патриотичный» цвет заплесневелой зелени. Илита увидела, как ее сосед, старый мастер по обработке извести, плакал, замазывая уникальный узор, передававшийся в его роду поколениями.

В ту же ночь Илита приняла решение. Это было не импульсивное бегство, а холодный, выстраданный выбор. Она знала, что ее раковина – это и есть она сама. Сбросить ее – значит перестать быть собой. Но и остаться – значит позволить системе уничтожить ее душу. Она должна была унести свой дом с собой.

Побег был делом немыслимой сложности. Каждый сантиметр пути охранялся. Патрули Надзирателей, липкие ловушки из специальной слизи, доносчики-сверчки. Но Илите помогало то, чего так боялась система – ее незначительность. Кто обратит внимание на еще одну серую улитку, ползущую по своим делам?

Она покинула Сад через сточную трубу, омывающую Забор. Мир снаружи оказался огромным, пугающим и прекрасным. Это была Не-Земля, пространство, не предназначенное для улиток. Гладкие, каменные равнины, по которым ее нога скользила, не находя опоры. Чудовищные, грохочущие существа (люди), чьи шаги вызывали мини-землетрясения. Островки зелени, которые оказывались отравленными или уже занятыми враждебными местными улитками, смотревшими на пришелицу с подозрением.

Ее раковина, ее дом, стала настоящим испытанием. При переходе через шершавый асфальт она царапалась и теряла кусочки. При подъеме на вертикальную стену ее вес едва не сталкивал Илиту вниз. В сухую погоду раковина становилась хрупкой, в сырую – невыносимо тяжелой. Она была ее крепостью, в которую она могла спрятаться от мира, но она же была ее тюрьмой, не дававшей двигаться быстро. Она была ее идентичностью, но она же кричала всем о том, что она – ЧУЖАЯ.

В своем путешествии Илита встречала разных существ. Встретила сороконожку-циника, которая сказала: «Земля Обетованная? Ха! Это миф, который придумали те, кому слишком тяжело таскать свою кожу. Лучше сбрось этот дурацкий домик и стань, как все нормальные твари – быстрой и гибкой».

Встретила семью муравьев-кочевников. Они несли на себе свои яйца и не имели постоянного дома. «Дом не в раковине, дом – в ногах», – вибрировали они, стремительно пробегая мимо.

Однажды, переползая через гигантский металлический прут, Илита поскользнулась и упала. Удар был сильным. На ее раковине образовалась глубокая трещина. Это была не просто рана, это была рана в ее самости. Через трещину в ее нежное тело могла проникнуть зараза, ее дом перестал быть надежной защитой.

Она заползла под какой-то лист и несколько дней не двигалась, впав в отчаяние. Она плакала о своем Саде, о своем старом, надежном листе. Может, они были правы? Может, счастье – в том, чтобы знать свое место?

Но однажды утром она увидела, что трещину начали заполнять паутинки. Маленький паук, сам изгой, трудился над тем, чтобы залатать ее дом. Не известием, не глиной, а чем-то новым, прочным и эластичным. «Ничего, – прошептал паук. – Шрамы делают нас сильнее. Теперь твой дом будет не таким, как у всех. Он будет только твоим».

Илита поползла дальше. Но теперь она ползла иначе. Ее раковина все так же была тяжела, но трещина, залатанная паутиной, напоминала ей, что ее дом – это не просто наследство. Это то, что она сохранила, то, что она отремонтировала сама. Это был ее выбор.

Она так и не нашла мифическую Землю Обетованную. Однажды, преодолев бесконечную каменную пустыню, она нашла другой сад. Не такой ухоженный и богатый, как ее родной. Более дикий, немного запущенный. Там жили улитки с самыми разными раковинами – пятнистыми, полосатыми, с трещинами и без. Здесь не было Надзирателей. Здесь каждый полз своей скоростью и ел тот лист, который ему нравился.

Ее встретили настороженно. «Откуда ты?» – спросила местная старейшина, улитка с раковиной, покрытой причудливыми наростами.

«Я из-за Забора», – ответила Илита.

«И что ты принесла с собой?»

Илита подумала. Она принесла свою усталость, свои шрамы, свою историю и свою раковину, которая была и ее бременем, и ее спасением.

«Я принесла свой дом», – сказала она.

Ее приняли. Не с восторгом, а с тихим пониманием. Она нашла не Рай, а Просто Другое Место. Иногда по ночам она заползала на самый высокий стебель и смотрела в сторону своего старого Сада. Она знала, что там, за Забором, другие улитки все так же слушают Громкий Лист и красят свои раковины в цвет плесени. И она понимала, что ее путешествие изменило не мир, а только ее саму. Ее дом был уже не тюрьмой и не знаком принадлежности к системе. Он был ее личной историей, высеченной в известняке и залатанной паутиной. И в этом была ее горькая, медлительная, но настоящая победа.