Читать книгу Детские политические сказки для взрослых. Том II - - Страница 3

Гиперзавод «Прогресс-Единство» был не предприятием, а вселенной, заключенной в стальные своды. Воздух здесь был густым коктейлем из машинного масла, озона и испарений раскаленного металла. Свет, никогда не гаснущий, лился из люминесцентных трубок, окрашивая все в мертвенный, синеватый оттенок. Звук – оглушительная симфония из гула моторов, лязга автоматических манипуляторов и монотонного стука штамповочных прессов – был настолько постоянным, что в редкие минуты тишины у рабочих закладывало уши.

В этой вселенной, на участке 7-Г-Эпсилон, сорок лет своей жизни проработал Артем, известный в табеле учета как Оператор-Наладчик 3-го разряда 734-Б. Его мир был ограничен радиусом действия его станка – «Титан-7М», циклопического сооружения из рычагов, шестерен и конвейерных лент. Задача Артема была проста, как удар молотка: каждые сорок семь секунд брать с подающей ленты небольшую, отполированную до зеркального блеска металлическую деталь – шайбу. Проверять ее на отсутствие дефектов, вручную доводить до идеала, если требовалось, и укладывать на принимающую ленту, которая уносила ее в черный зев следующего цеха, запечатанный стальной шторой.

Сорок лет. Три смены в сутки. Шайба. Лента. Шайба. Лента. Его жизнь была отмерена этими сорокасемисекундными интервалами. Руки, покрытые сетью старых ожогов и шрамов, двигались с автоматической точностью. Сознание давно отучилось думать, оно лишь регистрировало ритм. Он был идеальным винтиком. Не просто винтиком – шайбой, тонкой прокладкой, чье существование было необходимо лишь для того, чтобы более важные детали не терлись друг о друга слишком сильно.

Социальное устройство Завода было пирамидой, отлитой из чугуна и страха. Внизу – рабочие, «винтики» и «шайбы». Их жизнь проходила в Казармах-коммуналках, их кормили Балками – безвкусными, но питательными брикетами из сои и отходов переработки. Их развлекали пропагандистскими спектаклями ТЕАТРА (Театрально-Агитационного Трудового Революционного Актива), где злодеем всегда был «Лентяй-Вредитель», а героем – «Ударник Безымянного Труда».

Над ними – техники и мастера, «смазка». Они следили, чтобы винтики не закисали, и доносили о подозрительном скрипе. Выше – инженеры и бюрократы, «шестерни», планирующие и оптимизирующие процесс. Они жили в отдельных кварталах с окнами, видевшими не только стену соседнего цеха, и ели настоящую пищу.

А на самой вершине, в сияющих небоскребах Административного Крыла, обитали Директора – «мозг». Их почти никто не видел, но их воля ощущалась во всем: в новых нормативах, в изменении ритма конвейера, в лозунгах, что сменяли друг друга на плакатах: «Каждая шайба – удар по врагу!», «От твоей работы зависит Величие Завода!», «Вопрос «Зачем?» – саботаж! Действуй!».

Артем никогда не задавался вопросом, что производят на «Прогресс-Единстве». Это было так же естественно, как не задаваться вопросом, зачем дышать. Завод был. Он работал. Он кормил, поил, давал кров и смысл. Смысл был в самом труде. В Ударном Проценте. В звании «Ветерана Труда», которое он должен был получить к своему юбилею.

Все изменилось в тот день, когда с его «Титана-7М» сорвалась и упала в механизм шайба. Не стандартная, а какая-то другая – чуть больше, с непонятной гравировкой по краю. Конвейер встал. Загорелась аварийная сигнализация. В цехе воцарилась непривычная, оглушающая тишина.

Пока техник возился, пытаясь извлечь застрявшую деталь, Артем, стоя в своей привычной позе, машинально поднял упавшую шайбу. Она была другой на ощупь. Тяжелее. И на ней были выгравированы слова. Он, не читавший ничего, кроме производственных инструкций и лозунгов, с трудом разобрал: «Сопротивление. Сектор 9. Ждем».

Он не понял смысла. Но сами слова, их чуждость привычному миру, вонзились в его сознание как заноза. Впервые за сорок лет его рука дрогнула, когда он брал следующую стандартную шайбу.

В тот же вечер, на еженедельном Политзанятии, оратор из Агитпропа, человек с лицом, как у вылинявшей тряпки, вещал о новых успехах. «Наш Завод, – гремел он, – производит Основу Будущего! Основа эта – стабильность! Порядок! Дисциплина! Каждая деталь, вышедшая из наших цехов, – это кирпич в стене нашего несокрушимого общества!»

И вдруг Артем, никогда не открывавший рта на таких собраниях, поднялся. Голос его был хриплым от сорокалетнего молчания.

– А… какие кирпичи? Из чего? Куда эта стена?

Тишина в зале стала тягучей, как мазут. Техник и мастер переглянулись. Оратор уставился на него, как на внезапно заговоривший станок.

– Товарищ 734-Б, – сказал он ледяным тоном. – Стена – это Метафора Прогресса. Ваша задача – точить кирпичи. Не ваше дело – архитектурный план.

После этого за Артемом установили негласный надзор. Его друг, такой же рабочий Василий, отозвал его в сторону.

– Артем, опомнись! Сорок лет до пенсии дотянул, а теперь голову морочишь? Какая разница, что мы делаем? Таблетки от головной боли или гвозди для гробов? Нас кормят. Дают кров. Не высовывайся. Ты – шайба. Шайбы не думают.

Но «заноза» уже делала свое дело. Артем начал видеть то, чего не замечал раньше. Он увидел, как инженеры проходят в «запретные» цеха через потайные двери. Он заметил, что детали, которые он шлифует, слишком идеальны для простых механизмов. Они были похожи на части чего-то сложного, точного. Оружия? Приборов?

Его попыткой поговорить с кем-то стала ошибка. Он доверился женщине-технологу, Ирине, которая всегда казалась ему умной и сочувствующей. Он показал ей ту самую, странную шайбу с гравировкой. Она внимательно выслушала, кивала, а на следующий день Артема вызвали к начальнику цеха, Главному Технологу Сергею Петровичу.

Сергей Петрович был воплощением системы. Не злым, но абсолютно рациональным. Его кабинет был стерилен, пахло озоном и страхом.

– Артем, я слышал, у тебя проблемы, – сказал он без предисловий. На столе перед ним лежала та самая шайба. – Ты задаешь вопросы. Это – болезнь. Болезнь сознания. Она снижает КПД.

– Я просто хочу знать, – упрямо пробормотал Артем. – Сорок лет… Что я делаю?

– Ты обеспечиваешь Стабильность! – голос Сергея Петровича зазвенел, как сталь. – Ты – часть Великого Механизма! Твоя деталь, пройдя сотни операций, станет частью Продукта. Продукт обеспечивает нашу безопасность, наше процветание. Разве этого мало?

– Но что это?

– ЭТО НЕВАЖНО! – Сергей Петрович впервые повысил голос. – Важен процесс! Важна система! Механизм не должен интересоваться, куда едет автомобиль! Его дело – крутиться! Понял? Ты – человек-шайба. Твое предназначение – предотвращать трение. И сейчас ты сам стал этим трением.

Артему дали последний шанс. «Вылечиться». Его отправили в санаторий «Профилакторий Сознания» на корпоративную терапию. «Терапия» заключалась в двенадцатичасовых просмотрах видеороликов с работающими конвейерами под аккомпанемент маршей и повторении мантры: «Я – часть Целого. Воля Завода – моя воля. Мой труд – мое предназначение».

Он почти сломался. Почти. Но образ гравировки – «Сопротивление. Сектор 9. Ждем» – не выветрился.

В ночь перед возвратом в цех он совершил немыслимое. Побег. Используя знание вентиляционных шахт и слепых зон наблюдения, накопленное за сорок лет, он проник туда, куда не должен был – в сборочный цех №1, тот самый, куда уезжали его шайбы.

Цех был огромным, как собор. И в его центре стояло То, что он производил. Десятки, сотни… роботов. Высоких, гуманоидных, с полированными до зеркального блеска корпусами. И на их груди красовался тот самый герб, что был на странной шайбе. Они были точными копиями людей из Административного Крыла. Роботы-двойники.

В этот момент его окружили. Во главе с Сергеем Петровичем и… Ириной, которая держала в руках шайбу с гравировкой.

– Поздравляю, Артем, – сказал Сергей Петрович. – Ты нашел ответ. Да. Мы производим управляющих. Идеальных, неподкупных, лишенных сомнений. Они заменят неэффективных, слабых людей наверху. Они обеспечат вечную Стабильность. А твоя шайба… это был тест. Ловушка для любопытных. «Сопротивления» не существует. Есть только Система и ее винтики. А винтики, которые начинают задавать вопросы, подлежат утилизации.

Артема не убили. Это было бы нерационально. Его «перепрофилировали». С помощью мощных психотропных препаратов и электрошока у него стерли память и личность, оставив лишь моторные функции. Его поставили на его же станок. Шайба. Лента. Шайба. Лента.

Он больше не задавал вопросов. Он был счастлив. Он был идеальной шайбой.

А в Административном Крыле, в кабинете Директора, сидел его двойник-робот. Его оптические сенсоры видели тысячи таких же Артемов на мониторах. И он, идеальный управленец, констатировал: «Система стабильна. Трение устранено». И это была страшная правда.