Читать книгу Лукерья. Роман, которого нет - Группа авторов - Страница 15

Английская шляпка

На первое свидание с Лёхой Блембенским Катя собиралась так, словно ей сделали приглашение прибыть ко двору самого Государя Императора. Вся более-менее подходящая одежда, предложенная Марьей, была перемеряна и отвергнута. Хотелось произвести на Алексея впечатление, но если откровенно, на руках не то что козырей, зайтись – и то было не с чего. Предложение приобрести обнову на базаре было сделано тёткой. Катерина, конечно, об этом подумала почти сразу, но вслух произнести совесть не позволила – ждала, что тётка Марья всё ж догадается.

– Я только кофточку, ну или юбку какую – и то, чтоб недорого совсем.

– Полно, чай, не в голодный год живём, да и не бездельница ты – заработала. А нам много не надо, проживём.

Луша тоже в знак поддержки подошла к матери и, обняв её за ногу, уткнулась лицом в коленку. Разрешила.

Для совета решено было взять с собой на базар Ольгу.

После ужина, когда уже все вышли из-за стола и занялись каждый своим привычным делом, Светлана, оставив дочку с Катериной, осторожно постучала в кабинет мужа.

– Да, прошу вас, душа моя, проходите. Надеюсь, ничего серьёзного не произошло?

– Вот уж и не знаю, с чего начать‑то?.. Видите ли, девушки, что служат у нас, с обязанностями своими справляются превосходно и нареканий по этому вопросу никогда не возникало. И Оля, и Катя настолько гармонично вписались в нашу семью, что я затрудняюсь представить, что станет если с кем‑то из них вдруг придётся проститься.

– А что, разве есть весомые основания так полагать?

– Пока нет, но кто знает, что будет дальше? Ведь виной всему не кто иной, как матушка природа: обе девушки достаточно молоды и незамужние, они вправе думать и о собственном счастье. Как женщина я их понимаю и, конечно же, желаю им только добра, но что если вдруг, потеряв от любви голову, они перестанут с той же преданностью относиться к своим обязанностям?

– Ну так что же вы хотите от меня?

Бобровский внимательно смотрел на жену, нисколько не сомневаясь в серьёзности вопроса.

– Ровным счётом ничего особенного – просто хотелось бы узнать ваше мнение на этот счёт.

Светлана Сергеевна стояла посередине кабинета, не воспользовавшись предложенным ей стулом.

– Думаю, что повода для беспокойства нет. Я наблюдаю со стороны за вашими отношениями настолько, насколько имею на это возможность, и полагаю, что вы, Светлана Сергеевна, способны справиться с этим пикантным вопросом самостоятельно, без моего вмешательства. Любовь, голубушка, это не преступление, её предотвратить не представляется возможным. Да и подозрения ваши к тому же преждевременны, хотя и предсказуемы. Тут уж либо довериться, коли есть желание, либо с плеча рубить. Выберите, что вам ближе, а я поддержу любое Ваше решение.

– Благодарю вас, Гаврила Ермолаевич, именно на такой ответ я и рассчитывала.

– Не стоит, дорогая моя.

В выходной день на базаре с одобрения Оленьки Катерина купила себе ситцевое платье, пошитое из мануфактуры братьев Барановых. Как уверяла женщина, торговавшая на базаре «Барановский текстиль ничуть не хуже Ивановских ситцев и, уж конечно, превосходит продукцию Московский Трёхгорной Мануфактуры. Ну а что касаемо загранишных тканей, то да, русские фабриканты закупают материю за границей – на ветошь: надо же чем‑то и станки ткацкие протирать и полы помыть».

Платье красного цвета в мелкий и пёстрый узор, состоящий сплошь из причудливых завитушек, было с длинным рукавом, заканчивающимся строгим манжетом в тон самого платья. Пуговицы располагались от пояса до воротника, который не укладывался вокруг шеи, а был пошит стоечкой. Талию обтягивал неширокий поясок из той же ткани. Подол платья, конечно, был не настолько длинный, как хотелось бы, но при ходьбе всё равно можно было его слегка приподнимать, придерживая рукой.

Кате всегда нравилось, как Светлана Сергеевна делала так при необходимости: бралась двумя пальцами с боков платья, элегантно отведя в сторону незанятые три пальца, и шла так какое‑то время.

– Не сомневайся, дочка, этому платью сноса не будет – самый что ни на есть сегодня модный узор, – сказала торговка и, плюнув на палец, принялась пересчитывать деньги.

Светлана стояла спиной к окну и внимательно разглядывала обнову на Катерине.

– Ну что ж, а скажите, Катя, чем вы планировали украсить свою голову? Вы же не собираетесь идти на свидание простоволосой?

– Ну так платок, а чего ж ещё‑то? У нас с платками, чай, слабости или бедности какой нету, найдём, слава богу, из чего выбрать.

Бобровская в раздумьях молча вышла из залы и спустя пару минут вернулась, держа в руках шляпную коробку.

– Вот. Это было подарено мне ещё до замужества, но ни под один из моих туалетов она так и не подошла. Если хотите, Катя, я могла бы уступить вам эту шляпку в обмен на наше с Оленькой любопытство, которое вы удовлетворите подробным рассказом о вашем первом свидании. Разумеется, только в то время, когда Гаврила Ермолаевич уйдут на службу. Ну что, вы согласны?

Женская шляпка была просто восхитительна: бледно-розового оттенка, с небольшими полями, по кругу обрамлённая лентой, состоящей сплошь из цветков разных по цветовой гамме, и совершенно ничего не весила.

Катя, польщённая таким вниманием, растерянно держала шляпку в руках. Ну конечно же, она была согласна.

– Да где ж теперь подходящую голову под такое сыскать?

– Бросьте, вы вполне достойны этой английской шляпки. Берите и носите с удовольствием.

Переволновавшаяся Катерина молча ушла к себе, в комнату покойной Марфы, совсем забыв поблагодарить Светлану Сергеевну за великодушие. Но никто не придал этому значения – все всё понимали.

Леди пришёл на свидание в том же практически не ношенном костюме, пошитом еврейскими портными по просьбе Каплана. Начищенный и наглаженный, он как и прежде стоял на углу Кронверкского и Большой Введенской в ожидании Кати. Цветов при себе молодой человек, конечно же, не имел.

Он не сразу узнал яркую особу, идущую к нему навстречу, но когда она подошла ближе, Блембенский от удивления только и смог, что молча развести руками.

– Здравствуйте вам, Алексей.

– Вы что, знакомы с Натаном Ефимовичем?

– Нет, а кто это?

– Уже неважно. Здравствуйте, Катя.

– А куда мы с вами пойдём, Алексей?

От волнения Катя теребила в руках кончик пояска на платье.

– Вы уже бывали в центре этого чудесного города?

– Ой, да что вы, я только здесь, неподалёку – до тётки и обратно!

– Тогда – в центр, в самое сердце города! А после на набережную.

Лёха, подняв подбородок, начал выискивать стоящего неподалёку извозчика и, подняв вверх руку, крикнул куда‑то вдаль проспекта:

– Эй, милый!

Стук копыт о булыжную мостовую эхом разлетелся вокруг.

Погода была солнечная и тихая, так что редкие хлопья тополиного пуха, прибывшие, видимо, из Александровского парка, подолгу плавно кружили в воздухе.

– Куда прикажете, господин хороший?

– А прокати-ка ты нас, любезный, сперва на Невский, а там видно будет. Да шибко не гони, а так, чтоб с наслаждением, чтоб столицу нашу разглядеть можно было.

– А платить‑то как станете?

– А вот тебе задаток в три рубля, ну а дальше – как стараться станешь. Смотри, чтоб дамочка моя довольна осталась, тогда и о приварке подумать сможешь.

Толстый, грузный возничий лет за сорок, с окладистой бородой, в чёрной жилетке, надетой на белую сатиновую косоворотку с длинным рукавом, спешно снял с головы картуз и слез с пролётки. Предлагая пройти в экипаж, он сначала пропустил Блембенского, затем, ловко встав на одно колено, нежно обеими руками взялся за Катин башмачок, помогая той встать на подножку.

– Эээ, не залапай, полегче! – улыбался Лёха.

– Ничего, ничего, – отдувался извозчик, – прошу вас, барышня.

Катерина в этот момент уже с трудом что‑то осознавала, словно бы захмелевшая от восторга.

Свидание ещё не успело толком начаться, а уже столько всего – тут оно, конечно, у любой голова кругом пойти может.

– Это и есть Нева? – спросила Катя, глядя на Алексея, сидевшего рядом, когда они проезжали по мосту.

– Малая Нева, барышня, – не отвлекаясь от дела, утвердительным голосом ответил извозчик.

– А мост, что под нами, Биржевым называется, годков пятнадцать назад, как построен был, – добрый мост. А сама Нева дальше будет, я, как подъедем, дам знать.

Волнующая гладь малой Невы будоражила и захватывала дух. Катя с замиранием сердца смотрела на воду и с той, и с другой стороны моста, испытывая лёгкую тревожность. Свидание с Петербургом началось как это и полагается – нежно и навсегда.