Читать книгу Лукерья. Роман, которого нет - Группа авторов - Страница 7

Два «фрегата»

В дверь постучали, и Натан Ефимович Каплан сначала аккуратно, бережно закрыл книгу, заложив в нужном месте, потом подошёл к окну и внимательно осмотрел двор, после чего неспешно направился к двери. Все, кто приходили к Каплану за какой‑нибудь надобностью, давно были в курсе, что Натан Ефимович спешить не любит.

– И кто здесь стучит, словно он ночной стражник Багдада?

На пороге стоял мальчик лет шести или около того, который держал в руках холщовый мешок, и не пустой. Каплан взглянул на мальчика поверх очков, выражая приятное удивление:

– Ааа, Миколка, проходите, юноша, прошу вас.

– Вот, Леди передал.

– А сам он где, я стесняюсь спросить?

– В табачную лавку зашёл – папиросами затаривается, придёт скоро.

Старик посмотрел на мешок, потом на Миколку, раздумывая и соображая:

– Ты вот что: постой-ка здесь, я сейчас приду. Есть для тебя одно дело.

– А поесть дашь? – уже в спину неспешно уходящему Натану крикнул мальчик.

– Вот тебе пирог с рыбой, на – держи. Вообще‑то, в твоём возрасте пора бы уже самому провиант искать, а не выпрашивать, как калека на паперти. На-ка вот, возьми конверт: сходишь в Конный переулок и опустишь в ящик, потом снова придёшь сюда. Всё понял?

– Понял, сделаю, а в какой ящик‑то?

– Будешь задавать глупые вопросы – отниму пирог.

– Ага, как же, догони сначала!

Мальчик быстро начал спускаться вниз по лестнице, на ходу откусывая от пирога.

– Знаешь ли ты, босяк, как быстро я могу бегать?! – кричал старик Каплан на низ сквозь пролёты, держась обеими руками за перила.

– Знаю! Как Фрегат! – весело донеслось снизу.

– Ну конечно… – вполголоса отвечал Натан Ефимович уже самому себе, – именно сегодня тот самый последний день, когда ты не захочешь больше кушать.

Закрыв дверь на запор, прекрасно зная, что Леха Леди вот-вот должен подойти, Натан Каплан снова подошёл к окну и стал ждать, разглядывая двор через вечно немытое стекло. Скоро в дверь опять постучали:

– Наше вам, почтенный Фрегат!

– Проходите, молодой человек. Как ваше здоровье, Алексей?

– Спасибо, вашими молитвами, Натан Ефимович, только вашими.

– Учитывая то, что вы как всегда пришли не с пустыми руками, осмелюсь предложить вам чай.

Желаете?

– Не откажусь.

В молодости Натан Каплан занимался тем же самым, что и сегодня. Еврей по матери, он всё же был недостаточно чистым наследником своего народа. Его отец, армянин по национальности, бросил его мать, как только узнал, что та ждёт ребёнка. И хотя мать назвала имя своего деда, когда её спросили кто отец мальчика, это всё равно не помогло. Диаспора неохотно шла ей навстречу и всегда находила предлог, чтобы не помогать.

Получивший кое‑как себе образование, Натан всё одно быстро освоил торговое ремесло, и жизнь медленно пошла в гору. Скоро осознав, что честным трудом заработать можно только грыжу или геморрой, Натан, по воле случая связавшись с преступным миром, начал перепродавать краденое, а со временем обзавёлся званием доверенного бобра. Но Каплан никогда не хотел преступать закон, он просто всегда желал иметь свой собственный и скромный гешефт. Что в том плохого?

Была у Натана Ефимовича в молодости одна слабость: он с ослепительным вдохновением любил делать ставки на бегах. На ипподроме Каплан буквально терял голову и отказывался отдавать отчёт своим поступкам. Причём ставки, порою достаточно высокие, он почему‑то всегда упорно делал на одну и ту же лошадь, хотя та была всегда явным аутсайдером. Натан никогда не сдавался и верил, что вот именно сегодня именно она придёт первой. Да и кто осмелится запретить верить, отобрав тем самым у человека надежду?

Жеребца звали Фрегат.

А когда Фрегата всё же отвели на бойню, посчитав, что он просто даром ест свой овёс, то воровской мир отреагировал мгновенно, передав благородную кличку скакуна, наверное, единственному в мире человеку, который верил в него до последней минуты.

Так Натан Ефимович Каплан сам стал «Фрегатом». Надо заметить, что после смерти любимого скакуна Каплана на ипподроме больше никто не видел.

– Скажите, Алексей, что вы себе позволяете, я тысячу раз извиняюсь за своё любопытство?

– А что случилось?

– Пока ничего, но если вдруг случится, то это ж ни боже ж мой! Ваш последний фестиваль наделал такой переполох, что впору, как говорят люди вашей профессии, «смазывать лыжи».

– Я не совсем понимаю, о чём речь.

– А я объясню, мене не трудно: вы знаете, в чьей койке вы ночевали в последний раз? Уверен, что нет. Так вот, вы обнесли дом близкого друга самого генерал-губернатора, и теперь вашей персоной интересуются не простые полицейские, а сама жандармерия – а эти работать умеют.

– Натан Ефимович, продайте мне ту газету, из которой вы читаете такие подробности, – я хорошо заплачу, я нежадный.

– Поймите меня правильно: я вовсе не хочу, чтобы с вами, не дай бог, что‑то случилось. Я уже не так молод и в силу своего возраста не очень доверчив, мне нет желания принимать в этом доме чёрт знает кого. Вас, Алёша, я знаю и очень дорожу нашим знакомством, а поэтому, чтобы помочь вам, я просто обязан знать немного больше, чем бы вам хотелось. Теперь второе: вы знаете женщину, которой вручили розу из общей корзины?

– Клянусь, что нет, – это была просто первая встречная, да и к тому же по виду деревенская, не мой фасон.

– А между тем эта деревенская особа трудится в доме одного полицмейстера, а идиётам, на минуточку, такие должностя́ не раздают. И потом: вы в курсе, что теперь та роза стоит в его вазе, как Александрийский столп на Дворцовой площади? Раньше вы никогда не допускали таких промахов.

– Спасибо огромное за известие. Ещё что‑нибудь, касаемое меня, есть?

– Пока нет. Я отрядил на тот адрес Миколку – он будет каждый третий день приносить для той вазы точно такую же розу. Попробуем придать этому недоразумению романтический аромат, только теперь уж и вы подыграйте нам и помогите самому себе.

– Что нужно? Я сделаю…

– Вы должны познакомиться с этой женщиной и поухаживать за ней какое‑то время, пока наши розы не перестанут выглядеть подозрительно. Она, кстати, живёт с дочкой у тётки, на Большой Разночинной. И не смотрите на меня так – почти четыре дня, которые вы провели на отдыхе, мы таки за это время немного поработали.

– Ещё раз благодарю, с меня причитается.

– Ну это уж как водится, а теперь пойдёмте, вместе полюбуемся на вашу добычу. И кстати, Алексей, когда вы уже начнёте подкармливать своего адъютанта? Мальчик растёт и должен хорошо кушать.

– Знаете, Натан Ефимович, почему ваш Фрегат приходил всегда последним? Потому что всегда ел больше, чем нужно.

– Скажите, где я вам насмерть переехал дорогу, что вы так с удовольствием пляшете краковяк на моей любимой мозоли?

* * *

Мальчик, похоже, что беспризорник ну или просто шпана – в кепке большого размера и в пиджаке явно с чужого плеча, потоптавшись немного возле дома мадам Цеховой всё же, набравшись смелости, подошёл к Матвеичу, стоявшему на своём посту, держа в руках раскрытую газету, свёрнутую в трубку.

– Дядь, а дядь, слышь, мне пройти надо – вон туда, можно? – Миколка кивнул в сторону парадной.

– А ещё куда тебе надо?

– Да правда надо! Я вот только цветок в вазу на втором этаже поставлю и уйду.

Мальчик показал скрученную газету.

Матвеич, кажется, заколебался и просто молча смотрел на газету, раздумывал:

– Где ты это взял?

– Дядька какой‑то на улице дал – обещал две копейки заплатить, если сделаю.

– Ну так а ты вон в урну выброси, а дядьке скажи, что, мол, исполнил.

– Неее, я крещёный, не хочу грех на душу брать. Да ты если боишься так, то можешь со мной пойти. Вот увидишь – только поставлю цветок в вазу, и всё.

Матвеич размышлял:

«А что, если… так… кто у нас во втором? Их высокородие Бобровский? А что, если сам Гаврила Ермолаевич таким образом внимание своей жене оказывает? Надо бы разузнать у него будет нонча вечером, как он со службы явится».

– А как выглядел твой дядька, что две копейки тебе посулил?

– Как, как – дядька он дядька и есть: выше меня.

Матвеич улыбнулся:

– Выше тебя и блоха, коли на задние ноги встанет. Ну ладно, только быстро и вместе со мной, чтоб я видел. Ясно?

– Ага.

Бережно достав из газеты свежую розу, Миколка засунул её в вазу, а завядшую уложил назад в газету и направился к выходу, прихватив свёрток с собой.