Читать книгу Колыма: остаться в живых. Таёжные были за десять лет в глухой тайге - - Страница 11

Это мы сейчас понимаем, что стрельба из ружья в березняке Бердска, ничем не отличается от стрельбы в березняках Маслянинского района, березняки везде одинаковые. Но Лёшка божился, что в его деревне тетерева и куропатки на каждом дереве сидят. Вот мы и решили поехать в его деревню, за сто километров от дома. Собрались рано и около восьми часов утра сели в электричку до города Черепаново. У всех были лыжи, каждый взял еды в дорогу, конечно же, красное вино, мы его тогда употребляли, а Лёшка, как всегда, хвалил дедову медовуху. Вовка Леканцев был старше нас на год, и у него было ружьё-двустволка, двенадцатого калибра. В Черепаново мы сели в автобус, доехали до Огнёво-Заимки и пришли в дом Лёшкиного деда. Нас встретил шустрый и бодрый дед, угостил нас, чем мог. Мы тоже выложили всё, что смогли раздобыть дома. До поздней ночи вели разговоры.

На утро мы дали себе установку: идти на охоту, и мы её выполнили. Хоть нам и тяжело было, но мы встали ещё затемно, взяли лыжи и пошли. Вовка Леканцев с ружьём шёл впереди, чтобы быть ближе к дичи. Этим утром, мы увидели только белые поля, да редкие березняки. Снега было немного, можно было и без лыж идти. Шли мы гуськом, один за другим, как все по лыжне ходят. Пока шли полем у Вовки ружьё не было заряжено, но было собрано, он ещё с вечера хвалился, что умеет быстро заряжать. Вот мы пришли в первый березняк, в котором даже воробьёв не было. Зайдя первым в березняк, Вовка решил зарядить ружьё. Я шёл за ним и был к нему ближе всех. Всего семь, или восемь метров отделяло меня от Вовки. Но, что произошло в следующие секунды, я вспоминаю сейчас каждый день. Он повернулся ко мне навстречу, и встал полу-боком. Так обычно становятся перед стрельбой. Я сам много лет охотился и так же становился к цели, будь то заяц, медведь или лось, это обычная стойка охотника. Я не могу сказать, что произошедшее позже было задумано специально, а зарядил он ружьё действительно быстро. Я не смотрел в тот момент по сторонам, не искал на ветках деревьев косачей, а следил за действиями Вовки. Но выстрела я никак не ожидал, а этот выстрел прозвучал. Заряд дроби взрыл землю прямо между моих ног, полетели снег и куски земли от дробового заряда. В тот момент я стоял, широко расставив ноги. Заряд дроби ушёл в землю, как раз между моими ногами. Мне должно было бы перебить какую-то ногу, ниже колена. Каким чудом этого не произошло, я не знаю до сих пор. Не успев раскрыть рот от возмущения, я услышал второй выстрел, от которого я почувствовал шевеление куртки в районе груди, в нескольких сантиметрах от левой руки. Я стоял, застыв на месте, и не мог ничего произнести, я был в шоке. Мой взгляд был устремлён на Вовку, а он вертел своё ружьё и оправдывался, что не поставил его на предохранитель. Мой шок прошёл быстро, я понял, что уцелел, и Вовка больше ружьё не заряжал. Значит, больше выстрела не произойдёт, и что самое страшное уже позади. Но за мной ещё двое, что сними? Второй заряд дроби мог попасть и в них. Я оглянулся и увидел, что Лёшка и «Кузя» стоят как бетонные, с открытыми ртами и испугом в глазах. Они ведь шли по лыжне за нами, и если первый выстрел ушёл в землю между моими ногами, то второй, пролетел где-то вблизи их. Выстрел из двенадцатого калибра, это не хлопушка, а очень даже мощный заряд и звук, поверьте мне. Ещё я отметил, «Кузя» был от меня метрах в десяти, и если бы заряд попал в него, то мало бы не показалось. А вот Лёшка был далековато, метров тридцать примерно, и он бы отделался малой кровью. В этот момент я про себя отметил, что меня очередной раз спас мой ангел хранитель и спасает меня по сей день. Правда, сейчас я намного осмотрительней и берегу своего ангела, не создавая ему проблем со мной, по крайней мере, я стараюсь. Сколько раз я говорил ему спасибо за то, что меня оберегал. Мне не хватит всех моих пальцев пересчитать все случаи, когда приходилось вмешиваться моему ангелу. Мне даже стыдно перед ним, что мне так часто нужна была его помощь.

На этом наша охота и закончилась, без всякой дичи, но целые. Обратно мы шли как побитые собаки, думая каждый о своём. Я думал, как хорошо, что я живой, мало того, на мне даже крови нет, а испуг пройдёт быстро. А Вовка Леканцев, наверное, думал, что тюрьмы не будет, ведь пострадавших нет.

Вернулись мы в дом деда быстро, как говорят, по горячим следам, настроение у всех было плохое, все молчали. Лёшка молча принёс ковшик медовухи, и так же молча мы его выпили, закусили чем могли, и начали собираться домой. Дед, конечно же, ничего не подозревал, и был таким же весёлым, как и раньше. Попрощавшись с ним, мы уехали и в таком же молчании разошлись в Бердске. Дома про это я, конечно же, никому не сказал. Родителей уже давно нет, и они так и не узнали про то, что произошло в той деревне. И я про это старался не вспоминать, и никому из своих родных об этом случае не рассказывал. Но написать сейчас об этом, я думаю, стоит, хотя бы потому, чтобы тот, кто прочтёт эти строки, не допустил подобных ошибок.