Читать книгу Колыма: остаться в живых. Таёжные были за десять лет в глухой тайге - - Страница 5

Один раз, в новогодние каникулы, я возвращался домой от братьев Саши и Эдика. Они тогда жили в районе одиннадцатого квартала. Трёхкомнатную квартиру дали Ивану Пименовичу, моему дяде, от завода Большевик, как многодетной семье. Шёл я через праздничную площадку, где стояла горка. Снега было очень мало, был вечер, но ещё светло. Горка была построена из досок и облита водой, чтобы доски скользили. Горка была высокая, метра четыре в высоту, а забираться на неё надо было по лестнице из досок, по крутым ступеням. Ну вот, захотелось мне скатиться с этой горки. Но скатиться с неё мне было не суждено. Когда я залез на верхнюю площадку, то устали решил немного отдохнуть, привалившись к ограждению. Ограждение было из тонких реек, и оно было поломано, но я этого не заметил. Привалившись к нему, я полетел вниз, к земле, спиной назад. Повторю, что снега было мало, и брёвна, основание горки, торчали над землёй примерно на полбревна. И как раз на это бревно я шлёпнулся. Вокруг никого, я один, кричать некому, да я и не мог. Наверное, я отключился, потому что, когда открыл глаза, было темно, и на улице горели фонари. Я стал вспоминать, что же произошло, почему я лежу лицом к звёздам, и что там, под моей спиной. Почему голова запрокинута назад, почему у меня всё тело болит.

Я попробовал пошевелиться, руки и ноги слушаются, а остальное не хочет, больно. Но я понимал, что долго так лежать нельзя, надо как- то перевернуться. Я через боль, кое-как, сполз с этого бревна, потом перевернулся на живот и хотел встать, но не смог. Боль в районе шейных позвонков, не позволяла мне встать. Всё что я смог, это ползти на четвереньках. Каждое движение сопровождалось острой болью, но я понимал, где нахожусь, что со мной происходит, и куда мне надо двигаться. До дома было ещё далековато, километра полтора-два, может чуть больше. И я пополз домой, выбирая самый короткий путь: через городской сад, на улицу Орджоникидзе, а с неё на улицу Пугачева дом10. Сколько я полз, не знаю, но за это время мне даже ни одна собака не встретилась, не говоря о людях. Сейчас бы достал телефон, позвонил, и помощь тут как тут. Но тогда я даже вдалеке не видел людей. Домой я всё же добрался, руки и ноги были мокрыми, особенно колени, сам замёрз, как на морском дне. А что было потом, не знаю. Ругали или нет, не помню. Но знаю, что спустя пятьдесят пять лет, сижу и пишу об этом. А тогда мне было примерно десять или одиннадцать лет. Если бы я попал головой на это бревно, то двенадцати лет могло и не быть. Ну, или, инвалидность в виде косоглазия, или ещё что-нибудь.