Читать книгу Колыма: остаться в живых. Таёжные были за десять лет в глухой тайге - - Страница 26

Чтобы мне добраться до своего распадка, надо было проехать двадцать километров по дороге на попутной машине. Ещё с вечера я договорился с водителем лесовоза, что он довезёт меня до распадка. Было ещё темно, когда мы с тем водителем выехали из посёлка. Дорога была ещё не накатанная, но ни перемётов, ни наледей не было. За полтора часа мы приехали на двадцатый километр, я поблагодарил водителя, забрал свои вещи, и он уехал. Перебравшись через снежную бровку дороги, я встал на лыжи и пошёл в сторону своего распадка. Не прошёл я и двести метров, как оказался перед не замёрзшим руслом левой Яны. Метра четыре на середине реки льда не было, но было стремительное течение воды. Я посмотрел в обе стороны и не увидел места, где бы река была замёрзшая полностью. Перейти реку без болотных сапог было невозможно. Я немного постоял и принял решение делать переправу. Взяв топор и пилу, я пошёл искать высокие деревья, чтобы из них сделать переправу. Две подходящих лиственницы я нашёл быстро и принялся пилить. Мёрзлое дерево плохо поддавалось, я даже вспотел, но два дерева свалил. Обрубив сучки и вершинку, притащил их к реке и начал наводить переправу. Уложив поперёк реки два дерева, я понял, что мне потребуется ещё несколько деревьев. Не жалея сил, я пилил деревья, обрубал сучки и вершинки. За три часа я смог приготовить ещё шесть стволов. Но сколько их может потребоваться ещё, я знать не мог. Я понимал и то, что, когда я пойду по своему мосту, кромка льда может не выдержать, и я поплыву со всем своим снаряжением и мостом. Я представил мост из десятка деревьев и начал мыслить вслух, говоря себе: «Делай, Сергей Петрович, хорошую переправу, если не будет сильных морозов, то река не замёрзнет, и ты не переправишься в свой распадок». С таким настроением я и продолжал работать до самого вечера, чтобы в следующий выходной быстро перейти реку. На продольные стволы деревьев я укладывал поперечные прокладки и прибивал их гвоздями. Получалась довольно крепкая конструкция, но гвоздей было мало, и поперечные прокладки клал без гвоздей. Поверх их вновь укладывал новые стволы деревьев, увеличивая высоту своего моста. Так у меня получился мост в три наката, правда, сегодня идти по нему я не рискнул. Вся моя надежда была на мороз, который скрепит моё сооружение, так как брызги от течения воды попадали на конструкцию. Я был почти уверен, что моя переправа за неделю скрепится льдом. Окончив работу, я спросил себя: «Ну как, поохотился?» Моя одежда была мокрая от пота, и я понимал, что пора собираться домой, а во время ходьбы я не замёрзну.

Начинало темнеть, когда я вышел на дорогу, ведущую в посёлок. Попутных машин не было, и я пошёл в сторону дома. Пройдя пятнадцать километров, я услышал звук стоек лесовоза, их было слышно раньше работающего двигателя. Тенькинский ЗИЛ шёл на Яну, водитель остановился и подвёз меня до посёлка.

С большим нетерпением я ждал следующий выходной и, так же как в прошлый раз, приехал к своему распадку. Пока я шёл к реке, думал про свой мост, мне очень хотелось, чтобы он выдержал меня. Ещё на расстоянии ста метров я увидел, что моя конструкция вся во льду, и понял, что легко переправлюсь на противоположный берег. Кроме обледеневших деревьев, сверху конструкции был снег, и, не снимая лыж, я перешёл реку. Моё настроение было приподнято, так как я не зря потратил на мост весь прошлый выходной день.

Как только я перешёл реку, сразу подумал, куда же пойти, капканы у меня были, а вот приманки нет. Я стал внимательно смотреть, где можно раздобыть рябчика или куропатку. Я постоял немного, прислушался и пошёл к зарослям тальников, где было очень много разных следов. Пройдя метров двести, я увидел ручей, но во многих местах он был ещё не замёрзшим. Ручей был глубоким, где два метра глубиной, а где и больше. Я шёл вдоль этого ручья и не скрывал своего присутствия. Мне надо было обнаружить какую-то дичь, чтобы потом на неё и поохотиться. Среди множества разных следов я видел и соболиные. Так я прошёл километра три, решил развести костерок, сварить чаю, перекусить, а заодно и отдохнуть. Хорошо, что сухостоя тут было много, выбирай любой. Костерок я разжёг быстро, натопил снега и сварил чай, пока я обедал, думал, куда пойти дальше и где добыть приманку?

Немного отдохнув, я опять пошёл по тальникам и через двадцать минут ходьбы увидел след соболя. В этот момент я подумал, почему я раньше не заготовил приманку. Хожу по тальникам уже три часа и ни одной куропатки не добыл. Все куропатки улетали от меня, я их даже и не видел, только слышал хлопанье крыльев. Где-то в стороне я услышал крик куропача и шум крыльев. От досады и усталости я снова отругал себя. За полгода жизни в тайге я уже знал, что охота-это как в лотерее, нет гарантии в успехе. Я походил ещё часа полтора и, заметив, что начинает темнеть, повернул назад. Обратно я шёл быстрее и уже не обращал внимания на улетающих птиц, так как было темно.

Часы показывали седьмой час вечера, когда я вышел на дорогу. Выбрав участок, где хорошо просматривалась дорога, я начал готовить костерок, чтобы сварить чай и перекусить. Мне никто не помешал, машины не было и может не быть вообще. Она появится, когда я буду подходить к посёлку, посмеялся я сам над собой. Попив чаю, я размеренным армейским шагом пошёл в сторону посёлка. Под этот шаг у меня в голове сложилась мелодия, и я что-то в полголоса запел.

Усталости я не чувствовал, так как сегодня прошёл совсем немного. Дорогой я себя спрашивал: «Почему не заготовил приманки? Ведь можно же было на неделе походить за посёлком и добыть хоть одну куропатку». Сначала надо было добыть приманку, а потом идти искать следы соболей. Следующий раз, умнее будешь, ехидничал я над собой.

Дорога была ровная и уже накатанная. Я снова и снова думал, вот надо было мне за этими птицами охотиться за двадцать километров от посёлка. Но эту мысль я сразу отогнал, ведь мне надо было и с распадком знакомиться, хорошо его знать.

Погода сегодня была хорошая, а ровная дорога улучшила моё настроение. А то, что пройду двадцать километров, ну и что, хуже мне от этого не будет. Так, весело и легко, я шёл три часа, и ни одна попутка меня так и не догнала. Наконец, я увидел огоньки посёлка, это придало мне энергии, и через двадцать минут я был уже дома.

Работая во вторую смену на пилораме, я почти каждый день ходил на охоту и к выходному дню у меня было несколько добытых птиц. Первое время я их берёг только для охоты, хотя и хотелось запечь или зажарить.

В следующий выходной мне не повезло с погодой, была метель, но я всё равно решил ехать в свой распадок. Таким же способом, на попутке, я добрался до своего Магдыкита. Когда мы выезжали из посёлка, водитель лесовоза мне сказал, что он не уверен, доедем ли мы до моего распадка. В такую метель перед тринадцатым километром сильно переметает дорогу, возможно, что мы не сможем пробиться через перемёты. Но нам повезло, хоть и с пробуксовкой, но мы проехали самые переметаемые участки. Двадцать километров мы ехали почти час. Когда на двадцатом километре я выходи из кабины, водитель пожелал мне удачи и добавил, чтобы я был осторожен. Я поблагодарил его и пожелал ему благополучно доехать до дома.

Машина ушла, а я, надев лыжи, направился к реке, к своему мосту. На месте перекинутых мною деревьев был хороший снежный перемёт. Поднявшись на противоположный берег, я огляделся и подумал, что хорошо бы на этом месте поставить избушку и обязательно, окном на дорогу. Это позволяло бы наблюдать за дорогой, которая просматривалась отсюда километра на два или три вперёд. Заметив свет фар идущей на Яну машины, можно было успеть добежать до дороги, остановить машину и благополучно доехать до посёлка. И решил, что к следующей зиме я избушку построю и привезу её на это место, а эту зиму, как-нибудь обойдусь. С этой мыслью я и пошёл в распадок, а ветер, почти моментально заметал следы.

Мне хотелось найти следы соболя, но сейчас, в такую метель, никаких следов вообще не было. В ближних тальниках я спугнул два или три табунка куропаток. Стрелять я даже и не собирался, потому что в мешке у меня была приманка. Продираясь сквозь тальниковые заросли, я подумал, как быстро тут всё заметает, даже не видно следов улетевших куропаток. Почему-то мне казалось, что в лесу должно быть тише. Через километр или полтора, я пересёк ручей, который был сильно заметён снегом.

До лиственного леса мне оставалось метров двести, и я прошёл их быстро, а когда входил в лес, остановился и посмотрел туда, откуда пришёл. Своей лыжни я не увидел, её уже замело снегом, да и сами тальники уже плохо просматривались. Метель делала своё дело. Стоя на этом месте, я и не предполагал, что года через три я попаду в ещё более худшее положение.

Войдя в лес, я увидел старый след соболя и решил поставить капкан, так уж мне хотелось это сделать. Почти месяц прошёл, а я ещё ни одного капкана не поставил. Подобрав подходящее место, я начал «строить», так называемую избушку, где будет стоять капкан и куда должен был прийти зверёк на запах приманки. У большого дерева я лыжей насыпал горку снега и притоптал его. Потом заготовил восемь колышков, вбил их и присыпал снегом снаружи. Сверху накрыл ветками стланика, чтобы не заметало снегом мою ловушку. Отрезав ножом кусочек мяса от куропатки и наколов его на палочку, поместил в получившийся домик. Только после этого, начал устанавливать капкан. К тросику, который был одним концом привязан к капкану, привязал метровую палку, её называли «потасок». Взвёл и поставил капкан на снег, потом, как учили, накрыл капкан белой салфеткой и слегка присыпал снегом. Я всё сделал так, как слышал от «бывалых» охотников. Сделав топором на дереве затёску для ориентира, я собрал своё имущество и пошёл дальше. На постановку первого капкана у меня ушло полтора часа. Метров через пятьсот я поставил второй капкан. А пройдя ещё с километр, поставил третий капкан. Устанавливая капканы, я видел, что метель не утихала и подумал, может вся работа зря, заметёт снегом мои ловушки. Совсем, не имея опыта, я упорно надеялся на удачу. После установки третьего капкана я пообедал и пошёл обратно. Начинало быстро темнеть, и я спешил к дороге, потому что лыжню быстро заметало. Выйдя на дорогу, я пошёл в сторону дома.

Шёл я легко и бодро, про попутку даже и не думал. В такую метель машин может и не быть, но я уже знал, что в десять часов вечера буду дома.

До тринадцатого километра дорога шла лесом и перемётов совсем не было. Я шёл с хорошим настроением и мне хотелось, чтобы эта неделя пролетела быстрее, ведь теперь мне есть, что проверять! Проходя тринадцатый километр, я увидел старую избушку и решил её осмотреть. В моей голове мелькнула мысль, можно ли в ней переночевать? От дороги до избушки было метров двадцать, и, не раздумывая, прямо без лыж дошёл до неё. Войдя в избушку, я зажёг спичку и увидел на небольшом столике остаток свечи. От зажжённой свечи стало светло, и я разглядел всё, что мне надо было. Маленькое окошко было без стекла, а лежанка в норме. Печка была, как и во всех избушках, из бочки. Сюда надо будет принести кусок полиэтиленовой плёнки, гвоздики и запасти дрова. А если бросить что-то на лежанку, то будет вообще хорошо. Ночь можно легко тут провести, а утром иди в свой Магдыкит. Осматривая новое для меня жильё, я и не мог подумать, что в этой самой избушке, на меня будет охотиться медведь. Это произойдёт следующей осенью.

Осмотрев избушку, я решил прямо сейчас заготовить дрова. Пока я работаю, может и попутка пойдёт на Яну, её свет я смогу увидеть далеко. С такими мыслями я пошёл готовить дрова. В следующий выходной можно будет с вечера прийти в избушку, а рано утром пойти в свой распадок.

Метель всё продолжалась, но в этом месте ветер был немного тише, защищал лес. В тёмное время не просто было найти сухие дрова, но две сухих лиственницы я всё же нашёл. Спилив деревца ножовкой, я притащил их к избушке и принялся распиливать на чурки. После этого, я взял несколько чурок, зашёл в избушку и посмотрел на часы, они показывали десятый час вечера. Идти до посёлка мне оставалось ещё тринадцать километров, а это два часа ходьбы. На этом я решил оставить заготовку дров на следующий раз, растопить печку мне этих дров уже хватит. Сложив инструмент в рюкзак, я вспомнил про оставшуюся котлету и хлеб. Пока я работал, про еду и не вспоминал. Затушив свечу в избушке, я вышел на улицу и пошёл в сторону посёлка, жуя на ходу холодную котлету с хлебом. Как я и предполагал, дорога от тринадцатого километра была переметена, да так, что вряд ли пробилась бы какая-то машина. Домой я пришёл к часу ночи, к тому времени Таня уже начала беспокоиться.

Рабочая неделя в первую смену пролетела быстро, а в субботу мы работали на один час меньше. Сходив в баню, я начал собираться на охоту. Таня смотрела на меня и говорила: «Ну куда ты после бани и, на ночь глядя, на улице мороз двадцать восемь, а к утру будет за тридцать», но я упорно собирался. Я знал, что возможно, мне придётся идти до тринадцатого километра пешком. По дороге с пилорамы я видел, что все машины были загружены и могли уже уйти. Но эти тринадцать километров меня не пугали. Даже то, что в избушке не было ни матраса, ни одеяла с подушкой, меня не беспокоило. Я нашёл в сарае кусок старого войлока, который послужит мне матрасом, а проём окна я решил закрыть картоном от старой коробки. Войлок с картоном я скрутил в рулон и связал верёвкой, чтобы поместить за спину. Я считал, что сегодня этим обойдусь, не на курорт иду. Пока я собирал свои вещи, Таня собрала мне продукты, и часов в восемь вечера я вышел из дома. Как я и думал машины, которые стояли у диспетчерской, ушли и, нисколько не раздумывая, я пошёл на выход из посёлка.

Я набрал темп, запел строевую песню и уверенно пошёл в темноту. Мороза я не чувствовал, мне было всё равно сколько градусов ниже нуля. Уже через два часа я подходил к избушке, а пока шёл, думал про завтрашний день и наступающую ночь. Придя в избушку, я зажёг свечку и растопил печь. Картоном от коробки закрыл проём окна, положил войлок на лежанку, прикинув, как мне на нём будет мягко и удобно. Только после этого пошёл пилить дрова и носить их в избушку. Напиленные чурки я укладывал под лежанку и столик. Я был уверен, что сухих дров до утра мне хватит, но, чтобы дрова горели дольше, надо запасти и сырых. На улице было тихо, морозно и светло, так как небо было всё в звёздах. С сырыми дровами было проще, они были рядом с избушкой. В этот момент мне вспомнилась первая охота, когда было так темно, что я не видел своих рук. Сегодня было очень светло, избушка рядом, работай в удовольствие.

Свалив пару деревьев, я подумал, что на эту ночь мне их хватит и даже останутся. Возможно, что и в следующий раз придётся идти на ночь и у меня уже будут дрова. Я взял сырые дрова и вошёл в избушку, там было уже тепло, часы показывали полночь, а дров уже точно хватало до утра. Но я решил, что ещё часок можно поработать, чтобы к следующей охоте запас дров оставался. Сложив дрова в поленницу у стены, я зашёл в избушку, теперь можно и отдыхать. В ней было тепло, я разделся и решил подкрепиться.

Банку со снегом я поставил прямо в печку, и растаял он быстро. Тушёнка согрелась тоже быстро, я поужинал и почувствовал, что мне хочется спать. Перед сном я положил в печь сухих и сырых дров, чтобы горели дольше и не было слишком жарко. Уже ложась на лежанку, я вспомнил слова старого зэка дяди Коли: «Ты замёрзнешь в тайге!» В этот момент у меня вырвались слова, которым даже я сам удивился: «Вам меня не заморозить!» Все сегодняшние дела было легко преодолеть, и я взял себе за правило: «Мне всё по плечу, если я захочу!»

Это была моя первая ночь, проведённая в тайге зимой. Проспал я часа четыре, проснувшись от прохлады, подбросил в печку дров и подумал, хорошо, что положил сырых дров, а то бы снова растапливал печь. Потом, лёжа на деревянной кровати из круглых палок, я подумал, а может уже пора идти, ведь часы показывали около пяти утра. Было ещё темно, до распадка всего полтора часа ходьбы, а в темноте мне там делать нечего. Остатки утра я уже не спали думал, каким будет предстоящий день.

В семь часов я уже был на ногах, подкрепился на дорожку, сказал избушке спасибо и вышел на улицу. Снег хрустел под ногами, стоял лёгкий туман, а при выдохе образовывался пар. Это говорило о том, что мороз больше тридцати градусов, но меня это не беспокоило. Так же бодро, как и вечером, я пошёл по дороге к своему распадку. Нос и щёки пощипывало и мне пришлось закрыть их шарфом, сразу стало комфортнее.

Через полтора часа я был у своей переправы ив потайном месте взял спрятанные вещи. Уже светало, когда я перешёл реку и направился

к первому капкану. Чем я ближе я подходил к нему, тем сильнее билось моё сердце, мне очень хотелось, чтобы поймался хоть один соболь. Но первый же капкан разочаровал меня, он был пустой. Присмотревшись, я увидел, что приманки нет, значит, её кто-то стащил, а капкан не сработал. Я маленькой палочкой надавил на то место, где стоял капкан, но он не срабатывал. Замёрз, подумал я, и не ошибся. Только после удара палкой капкан медленно сработал, а за это время зверёк легко бы успел убежать. Кто бы знал, как меня это разозлило, я ругал сам себя за то, что неправильно что-то сделал, но что? Я ведь предполагал, что метель может замести капканы, а наметённый снег замёрзнет. Мне не следовало ставить капканы в такую погоду. Я должен был предвидеть последствия метели. Получается, что весь прошлый выходной я потратил впустую. Единственной пользой было то, что я обжил избушку, которая служила мне надёжным ночлегом. Отругав себя в двадцатый раз, я решил не расстраиваться, а приложить все усилия и продолжить охоту. Постараться заново поставить все старые и добавить новые капканы.

Я поставил все три капкана, замаскировав их так, как мне рассказывали бывалые охотники и поменял приманку. Время не было ещё и двенадцати дня, и я решил пойти дальше в распадок. Там я поставил ещё три капкана, а вернуться к дороге решил по другой стороне распадка. Мне было интересно, какое зверьё там обитало. Моей радости не было предела, я увидел следы лосей и, похоже, совсем свежие, кроме этого, один след был крупнее, а второй меньше. Я понял, что лосей было два: бык и тёлка. Лоси уходили от меня, потому что я шёл, не предполагая увидеть их. Мне и в голову не приходило, что они могут быть тут. Так как было морозно, снег скрипел под моими лыжами и меня было слышно далеко. Я немного постоял, подумал и решил пройти по этим следам. Мне было интересно, куда же они пошли. Через двести метров я увидел терраску, но следы уходили в другую сторону. Я решил подняться на неё и прошёл низом, вдоль этой возвышенности. Всё это время мне не хотелось ни пить, ни есть, я не ощущал мороза и только лёгкий скрип снега, предательски выдавал моё присутствие. Я даже заметил за собой, что перестал думать про капканы и соболей. Для меня открылась новая тема и, как мне казалось, более полезная, ведь добыть лося тут считалось почётом.

Получилось так, что я обошёл место, где от меня уходили лоси. Я направился к тальникам, которые местами были такие густые, что невозможно было не сломать маленькие веточки, и об этом я пожалел второй раз. Лоси опять услышали меня и успели уйти в другое место. Теперь я не только видел их следы, но и увидел, как они уходили. Я был рад, что, хотя бы посмотрел на них и теперь имел представление, какие сильные и величавые эти животные. А они уходили и, останавливаясь смотрели на меня. Тут я почувствовал голод и теперь мне ничто не помешает развести костёр и сварить чай. К чаю мне Таня сделала пироги с мясом и у меня пролетела мысль, вот взял на охоту мясо и теперь неудача, надо было брать рыбу. Тут я вспомнил шутку охотников: «Раз упустил добычу, насобирай хоть следов на холодец».

Я выбрал подходящее место и начал разжигать костёр. В это время мне пришла в голову такая мысль, почему дым от костра идёт в ту сторону, куда ушли лоси? И тут я понял свою ошибку: обойти-то я их обошёл, но всё время был с наветренной стороны, и они меня слышали. Во второй раз за день я ругал себя, что опять сделал неправильно и теперь суп будет без мяса. Ещё я подумал, что ветер вообще может кружить, внизу дует в одну сторону, а на возвышенности в другую. Вот и облизывай пустую ложку, Сергей Петрович, ехидничал я сам над собой. Пока грелся мой чай, я думал, что не зря пошёл сегодня в эту часть распадка и охотиться тут можно. А ещё я подумал, хорошо бы заиметь хороший карабин, так как он в пять раз стреляет дальше гладкоствольного ружья.

Да, опять осечка, там с капканами, тут с лосями. Мой чай сварился, согрелись и пироги, которые я наколол на сырую ветку тальника. Шёл уже четвёртый час и светлого времени оставалось ещё полтора часа. Подкрепившись чаем с хрустящими пирожками, я пошёл обратно на террасу. Когда я шёл за лосями, видел свежий след соболя и решил там поставить капкан.

Закончив с капканом, я пошёл в сторону своей переправы, выбирая короткий путь, но и тут я увидел следы соболя. Уже темнело, когда я ставил пятый капкан. Закончив с этим капканом, я спешно пошёл к переправе, спрямляя путь, где только можно.

Перейдя реку, я опять оставил в тайнике свои вещи, вышел на дорогу и размеренным шагом пошёл в сторону дома. Напевая какую-то песню, я поймал себя на мысли, что попутная машина мне сейчас не нужна, так как я решил опять заготовить дров. Дойдя до избушки, я растопил печку и поставил банку со снегом, чтобы сварить чай. Пока я доставал пилу, топор и готовил бутерброд, вода закипела, наскоро перекусив, я пошёл готовить дрова. После двух часов работы я был уверен, что на следующую охоту дров мне хватит и можно идти домой. Уходя, я оглядел избушку, задул свечку и вышел на улицу.

Поздний вечер встретил меня морозом и звёздным небом, но я с чувством выполненного задания пошёл в сторону дома. Тем же размеренным шагом я пошёл домой, опять что-то напевая. За весь этот день я ни разу не подумал о том, что был мороз за тридцать градусов.

Так я прошёл с час, пока у обочины в метре от меня, с сумасшедшим криком взлетел куропач. Так резко и неожиданно, что я даже вскрикнули отшатнулся назад. Улетая, он как резанный орал на всю тайгу. Мне никогда не забыть, как эти птицы могут напугать. От неожиданности замирает сердце. Казалось бы, птица чуть больше голубя, а такой крик создаёт. Орёт как курица, когда ей отрубают голову, мёртвого разбудит. Несколько минут я приходил в себя и ругал эту блудную птицу.

До посёлка мне оставалось километров шесть, когда я увидел свет по верху деревьев и услышал звяканье металлических стоек прицепа. Минуты через две-три я услышал шум мотора, меня догоняла попутка. Я встал у обочины, машина остановилась и в кабине загорелся свет. Я открыл дверцу, поздоровался и спросил: «Довезёте до посёлка?» Водитель сказал: «Садись». Забросив в прицеп лыжи, я быстро сел, закрыв дверь. Во время движения он спрашивал меня, не я ли был в избушке на тринадцатом километре. Я рассказал ему, что готовил там дрова к следующей охоте. После этого я рассказал, что чуть заикой не остался после крика куропача. Он засмеялся и рассказал, что с ним такое тоже было. Потом он мне сказал, что ездит суда много лет и почти каждый раз, видит лосей в районе старой Яны и Магдыкита. А ещё, говорит, что видел баранов на скале, у того же тринадцатого километра. А на террасе за избушкой часто бывают олени. С его слов я понял, что он тоже охотник, но охотится в другом районе Колымы. Я тогда и не предполагал, на какой поступок, можно сказать испытание, он меня направил. Я просто загорелся от его рассказа про баранов и в один прекрасный день, решил, что пойду на штурм той скалы. А потом буду его вспоминать другими словами, так как решение, лезть на ту скалу, я принимал сам. Но себя я буду ругать ещё сильнее, чем его, и при слове «баран» буду вспоминать себя!

Время было около одиннадцати вечера, когда мы приехали в посёлок, я поблагодарил водителя, взял свои вещи и пошёл домой. Таня меня встретила шуткой: «Ты сегодня рано, в прошлый раз ты пришёл в час ночи». Пока я раздевался, ополаскивался и ужинал, рассказал ей коротко о сегодняшнем дне. Она разделяла моё огорчение с заметёнными капканами и сочувствовала по поводу промашки с лосями. Но больше всего переживала, чтобы я не обморозился. Она успокоилась, когда я сказал, что вообще не ощущал мороза. Пошёл уже первый час ночи, когда мы легли спать, ведь завтра утром мне на работу.

И снова трудовая неделя, сотни кубометров пиломатериала, изодранная о кору и сучки одежда и, конечно, ожидание выходного дня. На улице стоял мороз тридцать восемь градусов, но работу на пилораме не останавливали. Придя с работы, я начал собираться на охоту, и Таня вновь начала меня отговаривать, но мне удалось убедить её, что всё будет в порядке. Каждый раз во все времена, уходя или уезжая из дома, я говорил себе: «Я ухожу, чтобы вернуться» И скажу вам, в свои шестьдесят восемь лет, я не изменил этому правилу. Я успокоил Таню и убедил её, что со мной будет всё в порядке.