Читать книгу Колыма: остаться в живых. Таёжные были за десять лет в глухой тайге - - Страница 23

С наступлением июля подходила на нерест красная рыба, и с этого времени начиналась настоящая рыбалка. Первой в реку шла горбуша, вслед за ней мальма и голец. Если горбуша шла на нерест, то мальма и голец на «жировку», питаться икрой горбуши. Всё население ждало этого потому, что эту рыбу заготавливали на зиму. Солили, вялили, коптили и делали консервы. Мужики готовили более серьёзные снасти, бредни и мордушки. У меня появился хороший невод, мне его подарил Николай Коников, начальник метеостанции, он уезжал в Магадан и оставил мне его. Он был мелкоячеистый, три метра высотой и тридцать длиной, очень ценная вещь. Им можно ловить любую рыбу, от мелкого хариуса до кижуча. Мужики знали этот невод и были довольны, что Николай оставил его мне, а не увёз с собой.

Как-то разу ехали мы на ЗИЛ-131 порыбачить вниз по Янеи никак не могли выбрать место, где завести невод. И вот, на шестнадцатом километре, нам понравилось одно место, старые рыбаки сказали, что место хорошее и рыба тут должна быть. Нас было человек двенадцать, и невод мы растянули быстро. Два человека одели рыбацкие костюмы и, взяв один конец верёвки, начали переправляться на противоположный берег. Там их ждали ещё два человека, которые помогли им тянуть невод. Второй конец верёвки с большой палкой вели по этой стороне. Течение сразу подхватило нашу снасть и потащило. Нам надо было провести его метров двести, до ближайшего плёса. Сначала всё шло хорошо, но через каких-то двадцать или тридцать метров наш невод зацепился за что-то, на самой стремнине реки. «Всё, посадили невод», ругаясь, сказали знатоки рыбалки. Наш невод полностью ушёл под воду, остались только верёвки. Все собрались, думаем, что делать. Кто-то сказал, давайте попробуем потянуть машиной, другого выхода ведь всё равно нет и смотрят на меня. Я подумал и сказал: «Давайте легонько потянем, посмотрим, пойдёт или нет». Мы подогнали ЗИЛа, зацепили верёвку и понемногу начали тянуть. Тут мы услышали треск рвущейся нитки, я дал команду остановиться и отцепил верёвку. Все смотрели на меня, и я сказал: «Тянуть машиной больше не будем». Все двенадцать человек не понимали, что делать дальше.

Я стоял и думал, было тихо и никто не давал никаких советов. Потом я сказал, что полезу отцеплять. Тут все начали говорить, что это опасно, невод тяжёлый, течение, глубина метра два с половиной и вода холодная. Я знал, что невод тяжёлый, он сухой весил около пятидесяти килограммов, а тут его ещё и течение тянет. В общем, много чего я выслушал, и когда все затихли, я сказал: «Налейте мне полстакана водки и не мешайте». Мне сразу начали советовать привязаться на всякий случай, если что, то мы тебя потянем. И тут я пошутил, машиной? Все рассмеялись, но сделали, как я сказал. Я понимал, что дело не простое и мысленно составлял план, как мне попасть к тому месту, где зацепился невод. Сейчас невода не было видно вообще, торчали только два конца верёвки. До того места, где был зацеп, было около четырёх – пяти метров. Я не знал, что меня ждёт на дне, просто коряга или большой камень. Но я должен снять невод, главное правильно расположиться в момент снятия. Но если я не удержусь, то меня просто унесёт течением, а ещё хуже, если сам попаду в свою же сеть. Ведь в ней можно и запутаться. Я решил, что буду добираться до зацепа по нижнему фалу невода, то есть, по дну. Когда я всё это обдумал, ребятам сказал, чтобы они растопили печку в будке машины. Тут же, один человек пошёл этим заниматься, а я разделся до плавок и пошёл к воде. Я знал, что будет холодно, но успокаивал себя тем, когда зайду в воду, тело начнёт привыкать. Пока я настраивался, полстакана водки опустились куда надо, я почувствовал тепло внутри. Напевая про себя: «Прощайте скалистые горы, на подвиг отчизна зовёт», шагнул в воду.

Да, сказал я себе, заходя вводу, холодновата, но выбора нет. Я взялся за верёвку и начал подтягиваться к нижнему фалу, который уходил на дно реки. Мне было ещё по пояс, а меня начало сильно тянуть течением. Тут я сделал хороший вдох и погрузился в стремнину реки. Мне было холодно, но мои мысли были о другом. Я понимал, что воздуха я больше не хлебну, а это значило, что надо двигаться быстрее. Меня течением начало прижимать к неводу, тогда я решил, иду по неводу, как по верёвочной лестнице, пальцами рук и ног цепляясь за ячейки. Так я подтягивался к зацепу. Хорошо, что ячейка сетки была такая, что я легко цеплялся за неё руками и ногами, правда, большие пальцы ног иногда застревали и с трудом выходили из ячеек. В этот момент я вообще забыл про холод и понимал, что надо быстрее добраться до дна. Тут я вспомнил своё детство, Паутовское озеро, в котором с открытыми глазами я искал окно, чтобы выбраться из-под лабзы. Здесь вода чистая, по сравнению с той, и я быстро увидел корягу, за которую зацепился невод. Но как мне снять невод с этой коряги, ведь течение его натянуло очень сильно.

Моя голова работала, как компьютер, быстро перебирая варианты, которые мне подходят. Я понял, что мне надо принять положение-сидя. Наверное, это всегда так, в критические моменты решительные мысли созревали быстро. Подбираясь к утопленной коряге, мне было трудно бороться с течением воды, она меня толкала прямо на невод. Уже лёжа на спине и нащупав корягу, я упёрся в неё ногами. Потом я наклонился вперёд, пытаясь руками дотянуться до нижнего фала невода. Сидя на дне реки, мне предстояло потянуть низ невода на себя и сбросить его с коряги. Так я и сделал, правда, тянуть пришлось так, как будто я поднимаю полтонны, по крайней мере, мне так показалось. Мои силы были на исходе и, кто бы знал, как мне хотелось наверх, где теплее и можно дышать.

У меня всё получилось, я сбросил невод с коряги и меня вслед за ним понесло течением. Из воды я выскочил как пробка, большими порциями втягивая в себя воздух. Берег был близко, и я поплыл к нему. Метров десять или и больше, меня тащило течением, за это время я уже почти полностью отдышался. Ребята понимали, куда принесёт меня течение, вовремя подхватили под руки и помогли выбраться из воды. Когда они помогли мне выбраться наверх, тут же дали почти полный стакан водки и накрыли одеялом. Потом помогли мне забраться в будку машины, где было тепло, и я начал согреваться. Мужики так и суетились вокруг меня, каждый хотел чем-то помочь и говорили, что переживали. Они спрашивали: «Как ты так долго смог там быть и как снимал невод с коряги?» Столько было вопросов, что я не знал на чей отвечать. Потом я спросил их: «Невод не зацепился снова?» И мне сказали, что всё нормально, ребята выводят его на берег, и рыбалка не отменяется.

Мне нравилось, что ребята так заботливо относятся ко мне. Уже через десять минут я начал одеваться, а ребятам сказал: «Идите к неводу, я сейчас приду к вам». Когда я пришёл на место, где вывели невод, то увидел полтора десятка разных рыбин и большую дыру в нижней части невода. Но ребята мне сказали: «Не переживай, мы эту дыру устраним. Сейчас соединим её ниткой, чтобы можно было рыбачить, а дома восстановим, как было». Тут то-то сказал: «Хорошо, что не стали тянуть машиной, порвали бы всё». В этот день я был центром внимания, ребята сказали мне: «Серёга, сиди в тепле, мы сами всё сделаем». Но мне было интересно, как идёт рыбалка и что там ловится. Через полчаса я полностью согрелся и смотрел, как ребята рыбачат. Я видел, как им было радостно, хотя рыбы было и немного. Наступали сумерки и нам пора было возвращаться домой. Ребята растянули на косе невод, почистили его от палок и веток, аккуратно скрутили и принесли в машину. Подъезжая к посёлку, мужики мне сказали: «Твоя задача завтра развернуть невод, чтобы он просох, а мы его восстановим». Уже в посёлке мы поделили рыбу и начали расходиться по домам. Уходя, каждый подавал мне какой-то знак внимания, кто пожал руку, кто хлопнул по плечу, а кто, просто глядя в глаза. Мне и без слов было понятно, что планку уважения к себе я повысил. Жена про этот случай не знает, даже спустя сорок четыре года. Я ей тогда про это ничего не сказал.