Читать книгу Колыма: остаться в живых. Таёжные были за десять лет в глухой тайге - - Страница 18

Окна нашего общежития смотрели прямо на магазин. Хорошо просматривалась дорога, ведущая к магазину, и вот, я в этом окне, увидел её! В аккуратных валенках, в курточке, перетянутой пояском, которая выдавалась как спецодежда, на голове шерстяной платок. Я смотрел в окно и, не отрывая от неё глаз, спросил, кто это идёт? Мне сказали, что это Татьяна с метеостанции и, между прочим, холостячка. Я накинул шапку и как был в лёгком свитере и тапочках, рванул в магазин. Но побежал я не за покупками, хотя ничего не купить я не мог. Мне хотелось посмотреть, на эту Татьяну. Я зашёл в магазин, а сам искал место, откуда можно было разглядеть её. И я разглядел, да так, что уже весной мы подали заявление в ЗАГС посёлка Усть-Омчуг, так как у нас на Яне такого учреждения не было. Хотя в шутку говорили, что наш начальник Сан Саныч и сам расписать может. Расписать-то распишет, сказал я, но документа не даст. С этого дня покой мой кончился, и я постоянно думал только о ней. Должен сказать, что немаловажную роль в этом деле сыграла уборщица общежития, по фамилии Клисовская. Когда она приходила к нам делать уборку, то всегда о чём-то разговаривала с каждым. Меня она как-то приметила и часто хвалила за то, что я был не ленивым. Я помогал ей в уборке помещения и убирал снег на улице, чтобы ей меньше было работы. Когда я был свободен от работы, то часто что-то варил, то на завтрак, то на ужин. Бывало так, что, работая в ночь, я почти всю неделю днём был в общаге и она «изучала» меня. Я, в свою очередь, спрашивал её о Тане и как мне показалось, она поняла, в чём тут дело. Она охотно шла со мной на любые разговоры, и, как я думаю, передавала это ей. Она думаю и сыграла роль «свахи», об этом я узнал позже. Потом, уже Таня рассказывала мне, что эта Клисовская, ей все уши «прожужжала» про меня, всё хвалила и рекомендовала присмотреться. И Таня присматривалась, но не спеша. В магазине, который был рядом с нашей общагой, работала подсобницей Ковалева Лидия Ивановна, небольшого роста, но мощная женщина. Как- то в магазине она затопила печку, но наколотых дров было мало. Я видел, как она вышла с топором рубить дрова, которые всегда были перед входом. Я уже до этого случая помогал ей колоть дрова, вот и сейчас, увидев её с топором, вышел помочь разрубить сколько-то чурок, за что она поблагодарила меня. От неё я узнал, что она живёт там же, на метеостанции, которая не относилась к леспромхозу. Это была отдельная организация, и называлась она «Магаданская гидрометеорологическая станция». Это был такой же барак, в каком жили мы, там у них находилось оборудование, и жили все их сотрудники. Я к этой женщине обращался строго по имени и отчеству и конечно же, не мог не спросить про Таню. Она мне многое проясняла, оказалось, что она Тане как мать, помогает и оберегает. Впоследствии, я тоже оказался под её крылом, она была всегда добродушна и приветлива со мной. Оказалось, что и она советовала Тане присмотреться ко мне, и вот эти две авторитетные женщины и повлияли на мою судьбу.

Не могу не рассказать один случай, когда Лидия Ивановна рубила дрова и загнала топор в чурку так, что не могла его вытащить. Вокруг никого не было, а мне стало интересно, что она будет делать с топором и чуркой. Но получилось всё просто и быстро, она приподняла юбку вместе с халатом, взялась обеими руками за топор и подняла эту чурку над своей головой на вытянутые руки. Потом она так шарахнула по другой чурке, что они обе развалились на несколько частей. Как топор выдержал, я не знаю.

Прошли все праздники, уже давно на Яну начали ходить машины, мы их грузили и в лесу, и со склада на пилораме. Пиломатериала было очень много, а штабеля были такими высокими, что очень удобно было грузить. Чуть приподняли пачку и тут же на машину, получалось очень быстро.

Росли и мои накопления, я хоть и отправлял сколько-то денег домой, но и получал наличными. Основная часть зарплаты шла на книжку, ведь я себе ничего не покупал, обходился тем, что было. Здесь, на Яне, мест погрузки леса было больше, чем на Халаткане и нас направляли то вверх по реке, то вниз. Бывало отправляли вообще в сторону и мне интересно было смотреть эти места: то узкие распадки, то широкие и замёрзшие плёсы реки. На седьмом километре был прижим (дорога по склону сопки), по которому первое время даже страшновато было ехать. Эти места были намного красивее, чем на летнике. Даже по хорошей зимней дороге надо час времени, чтобы добраться до погрузки. Наледей пока не было, но местами вода выступала на дорогу практически на всех направлениях. Это было всегда с наступлением морозов.

Приближался Новый год, и я ждал от него чего-то большего. За это время я с Таней почти не виделся, но с двумя тётями я разговаривал часто. Когда работал в ночную смену, я встречался с ними почти каждый день. Работая в дневную смену, я их не видел всю неделю, а так хотелось что-то услышать про Таню.

И Новый год наступил. Все гуляли, веселились и приходили в клуб на танцы. В тот вечер я спел песню Льва Лещенко «Под стук колёс ко мне приходят сны, а мне всегда чего-то не хватает, зимою лета, осенью весны». Мне даже приз дали приз- игрушку, и я её отдал фактуровщице Кате Зембатовой, она со мной потанцевала. До этого времени Тани не было, но потом она появилась, пришла с Лидией Ивановной. Тут я подумал, что надо с ней «познакомиться» и пригласить на танец. В один подходящий момент я решился. Подошёл к ней и пригласил её потанцевать. Немного подумав, она согласилась потанцевать со мной. Она была стройная, немного ниже меня ростом, и я видел её красивые волосы, которые большими кудряшками лежали на плечах, я даже запах их запомнил. Танец мы с ней оттанцевали, я вежливо поблагодарил её и отошёл, а потом корил себя. Говорил себе, дурак, надо было руку поцеловать, почему забыл? Но мне и от этого было радостно, ведь я держал её в своих руках и был рядом с ней. Про свою Таню я уже кое-что знал, оказалось, что она год назад с другой Татьяной приехали на метеостанцию. Жили они вдвоём в одной комнате, пока первая Татьяна не вышла замуж за лесоруба, и моя Таня осталась одна. Но её там все любили, уважали и никто не обижал. Так она и жила, пока не приехал я.

Тем временем, праздник продолжался и после танца с ней, я можно сказать, был на седьмом небе. Во время танца я касался её своим ремнём с большой бляхой и наделал ей затяжек на костюме. На Тане был красивый брючный костюм, и вот этой самой бляхой я ей немного испортил его. Но она меня за это даже не отругала, а сделала вид, что ничего не произошло. Кто бы знал, как я винил себя в случившемся и готов был купить ей всё новое. В тот вечер я был просто очарован ею и не спускал с неё глаз, понимая, что такого со мной никогда не было. Я сделал для себя вывод, что я влюбился в Таню! Меня уже больше ничего не интересовало, я думал только о ней. В тот вечер я ещё и предполагать не мог, что в ней поселился интерес ко мне. Я раньше говорил, что у меня были два «осведомителя», уборщица Клисовская и подсобница в магазине Лидия Ивановна. И надо сказать, они почему-то мне улыбались, а я ничего не подозревал. Вот так, с мыслями о ней я продолжал работать, пел везде и в кабине при переездах, и когда завожу пачку. Мысли о Тане не покидали меня ни на работе, ни во время сна. Я снова и снова вспоминал, как танцевал с ней, что она была рядом и даже касалась меня. Ну как тут уснешь сразу!

Почти два месяца меня мучила неизвестность, что будет дальше, всё это время я не находил себе места. Только двадцать третьего февраля выяснилось, что её голову одолевали те же мысли, что делать, она то же думала обо мне. На день защитника Отечества меня пригласили к Лидии Ивановне, где уже была Таня. В этот день мы и приняли очень серьёзное решение, готовимся к свадьбе!

Терять время мы не стали и решили, что в начале марта поедем подавать заявление в ЗАГС посёлка Усть-Омчуг. Праздник День Защитника Отечества и международный женский день восьмое марта, мы праздновали уже вместе, а заявление в ЗАГС подали ещё в первых числах марта. Для этого нам надо было туда приехать лично, что мы и сделали. После подачи заявления, нам надо было заказать для Тани свадебное платье, фату, купить туфли, ну и, может ещё что-то. Мне купили кримпленовый костюм, белую рубашку, галстук и тоже туфли. Кроме этого, заказали и обручальные кольца. Сделав все дела, на попутке, мы вернулись домой на Яну. После всех моих юношеских и армейских приключений, это для меня было высочайшей наградой судьбы, моя жизнь в корне поменялась и так стремительно, что я и не ожидал. Общежитие мне уже не нужно было, я жил у Тани, в небольшой квартире метеостанции. Там была кухня, она же прихожая, и маленькая комнатка со шкафом и односпальной кроватью. Вот так «скороспело», на Яне получилась ещё одна семья.

Сначала мы думали взять отпуск и свадьбу сыграть на материке, то есть в Бердске, у меня дома. Но люди в посёлке, а особенно холостяки, хотели праздника. И Ваня Верхотуров, что работал на КИРОВЦЕ, мне сказал: «Серёга, делай свадьбу тут, мы соберём тебе денег, и вы что-нибудь себе купите». Я про это сказал Тане, и мы решили, что надо свадьбу делать тут. Иначе и не получилось бы, заявление-то мы подали в Усть-Омчуге, значит и регистрация тоже там. Единственное, что мне не нравилось, это то, что наши родители не могли быть на нашей свадьбе, они же в Сибири!

В первых числах апреля, мы начали собираться, готовиться к поездке в ЗАГС. Кроме этого, нам надо было выкупить кольца, купить шампанское и нанять фотографа. Чтобы всё успеть сделать, второго апреля тысяча девятьсот семьдесят пятого года, мы приехали в Усть-Омчуг. Поселились в гостинице леспромхоза, а третьего числа пошли выполнять намеченные дела и решить вопрос с транспортом. Нам после регистрации надо было на чём-то приехать на Яну, не на лесовозе же ехать! Зайдя в кабинет директора леспромхоза, я представился и сказал ему про нашу регистрацию на завтра и попросил помочь с транспортом. К моему удивлению, он уже знал про нас и пообещал помочь. Я поблагодарил его, и мы поехали в посёлок по своим делам. Решив к обеду все необходимые вопросы, мы решили пообедать в «Чихаре», так называлась столовая. Пообедав, мы присели на заваленку столовой отдохнуть, но поторопились к подходящему автобусу, забыв Танину сумочку. Хорошо, что все деньги были у меня, а все документы, которые нужны будут завтра, в сумочке. Приехав в гостиницу леспромхоза, мы не обнаружили с собой сумочки. Почему-то, мы не могли вспомнить, где её оставили. По этому поводу мы не ругались, но некоторое напряжение было. Настроение у нас было ужасным до самого утра. Утром в гостинице нас спрашивают: «А это не ваша сумочка?». Мы глянули на неё и конечно же узнали. Оказалось, что мы забыли её на заваленке столовой, а по документам, которые были в сумочке, было понятно, кто мы и что нам предстоит завтра. Сумочку передали в леспромхоз, забрав из неё небольшую сумму денег, но документы были в сохранности. Утром, четвёртого апреля, мы прибыли в ЗАГС районного центра Усть-Омчуг. Волнительное для нас мероприятие прошло хорошо. Таня была в красивом свадебном платье с фатой, а я в синем кримпленовом костюме. Наш брак был зарегистрирован как положено, при свидетелях, мы расписались в свидетельстве о браке, обменялись кольцами, выпили шампанское и сфотографировались. Нам все пожелали счастливой жизни, и мы вышли из зала бракосочетаний. В подсобной комнате Таня переоделась, чтобы поберечь наряд, и мы вышли на улицу, уже как муж и жена! Выходя из ЗАГСА, мы увидели новенький ГАЗ-69, на котором даже разноцветные шарики были привязаны. Водитель Гена мне сказал, что его прислали для нас и спросил: «Куда едем?». В магазин, сказал я водителю, и мы пять человек сели в машину. В ГАЗ 69 ещё пахло заводской краской, а жёсткие сиденья были расположены вдоль бортов машины. Гена рассказал нам, что по просьбе нашего директора Епифанова машину выделил директор прииска Курчатовский. В магазине мы купили всё, что было необходимо для свадебного стола и выехали на Яну.

Хотя и была хорошая погода, но на таёжной дороге может случиться всякое. Наш ГАЗ-69 шёл ходко, хоть и загружен был хорошо. Гена старался ехать аккуратно, но всё равно нас качало и потряхивало. Мы пятеро сидели на задних сиденьях, а Лидию Ивановну посадили вперёд. Она была самая пожилая и ей там было удобнее. Мы с Таней, Борис Подгорный, свидетели Витя и Света, сидели и держали груз, который находился между нами. Тут стояли два ящика водки, два ящика вина и другие продукты. Большое беспокойство нам доставляли торты, которых было шесть штук, они сдвигались, и мы постоянно поправляли их, чтобы они не помялись. Приходилось их даже на руки брать. Но это было не просто, держать торты и равновесие. Эти шесть тортов были самым ценным грузом, да ещё и опасным. Как мы ни старались, всё равно жирные пятна на одежде появились.

Почти весь путь мы проехали без проблем и ещё в светлое время приехали к последнему переезду через реку Яна, в трёх километрах от посёлка. Тут была наледь и глубокие колеи после лесовозов. Мы вышли и определили, что глубокой колеи преодолеть надо было метров двести. Посоветовавшись с нами, водитель Гена принял решение, где ехать. Не проехали мы и двадцать метров, как наш ГАЗ повис на мостах, колёса крутятся, а машина стоит. Мы вышли и попробовали толкнуть, но тут же поскользнулись и намочили ноги. Тут я сказал: «Идите в машину, а я побежал в посёлок за тягачом». Я не обращал внимания на мокрые ноги, на голове у меня была шапочка, а про рукавицы и куртку, я даже и не вспомнил.

Я бежал вдоль ледяных колей и думал только об одном, чтобы не упасть, ведь кругом лёд и, если я упаду, мало не покажется. После наледи я побежал быстрее, сам холода не чувствовал, а вот ноги мёрзли. Расстояние до посёлка сокращалось, вот уже и окраина. Я бежал и думал, где искать тягача, кого просить. Я пробежал уже половину посёлка, и никакой транспорт мне не попадался на глаза. Тогда я побежал прямо в гараж, где и увидел КИРОВЕЦ. Кто-то мне сказал, только что ушёл Иван Верхотуров. Я побежал к нему в общежитие и застал его дома. Выручай Ваня, сказал ему и вкратце рассказал, что мне надо. Иван оделся, и мы пошли в гараж за трактором. За всё это время я не чувствовал холода, а вот мои ноги были ледяными. Хорошо, что двигатель трактора ещё не остыл и, после включения печки, пошёл теплый воздух. Сняв мёрзлые туфли, я начал отогревать ноги ещё не совсем тёплым воздухом. Пока мы с Иваном ехали, я размышлял вслух, что бы я делал, если бы он не приехал раньше. В посёлке я не видел ни одного механизма, кроме трелёвочного трактора на пилораме. Если бы не Иван, то мне пришлось бы бежать за этим трелёвочником. Но сегодня мне повезло, и я был очень рад этому.

КИРОВЕЦ вытащил нашу машину и поехал в гараж. Я сел в машину, а Гена, обогнав трактор, быстро поехал в посёлок. Нас он подвёз прямо к крыльцу нашей квартиры, где я выгрузил всё, что купили для праздника и мы попрощались со всеми до завтра. За эти дни мы сильно устали, но радостное настроение было нам, как подарок. Осмотрев меня, Таня сказала, что я вымазал костюм и брюки в мазуте, а когда я снял его, то понял, что это от троса. Кроме этого, на брюках были пятна от торта и, долго не раздумывая, Таня постирала костюм. Утром посмотрели, а костюм и гладить не надо, он был как новый.

Сегодня была пятница, и весь этот день был суматошный. Свадьбу нам разрешили отпраздновать в поселковом клубе, там уже с утра начали сооружать столы. Обрезные доски привезли на тракторе, и к обеду столы были готовы, даже скатерти нашлись. Надо сказать, что у нас было много помощников. Плотники столы поставили в клубе, музыканты сцену организовали, и даже свой оркестр получился. Оказалось, наш водитель Гена играл на ударнике, вот так совпало! В столовой повара приготовили еду, а свободные от дел люди накрыли столы.

Всеми процессами и приготовлениями командовала Лидия Ивановна. Она организовала целую бригаду по сервировке столов, мы даже и не знали, откуда это всё бралось. Так как наш посёлок стоял на нерестовой реке, была разная рыба и красная икра. В общем, совместными стараниями получился хороший стол. Конечно же, за организацию всего этого, особой похвалы заслуживала Лидия Ивановна Ковалева. Несмотря на то, что своих детей было четверо, она и для Тани была как мать, делала для неё всё, что могла. А могла она много, так как жила она на Яне давно, её все знали и уважали, а отсюда и результат.

Свадьба получилась очень хорошая, приходили даже те, кого я не знал. А какой хороший оркестр получился: были гитары, ударник и аккордеон. Водитель Гена играл на ударнике просто мастерски. От двух гитар и аккордеона хорошего звука конечно бы не было. Одним словом, получилось весело, люди говорили, что такого праздника на Яне ещё не было. Так или иначе, свадьбу мы отыграли и на другой день в субботу, ещё продолжали догуливать. В воскресенье с утра, наводили порядок в клубе, так как вечером люди должны были уже смотреть фильмы. Гена со свидетельницей уехали в Усть-Омчуг, им в понедельник надо было быть на работе. А у нас началась семейная жизнь, появлялись новые обязанности и заботы, но работа была на первом плане.

Я сейчас не скажу точно, но каким-то образом в последние дни апреля, мне удалось получить в районном центре охотничий билет. В то же время я купил двуствольное ружье «ИЖ-58» двенадцатого калибра и сотни две патронов с разной дробью и пулями. Я уже давно хотел заняться охотой, у меня эта тяга осталась с детства. Мне не забыть, как я в пятнадцать лет с одностволкой бродил по оврагам Гумёнки в Новосибирской области. А тут на Колыме и зверья разного много, и пернатой дичи. Таня в этом со мной не спорила, так как знала, что охотники всегда дичь добывали. У той же Лидии Ивановны муж, дядя Коля, и лося добывал, и соболей ловил. Зайцы с рябчиками и куропатками, тоже в суп шли. Как у нас на Яне говорили, волка ноги кормят, вот и я становился начинающим волком.

Была уже середина апреля, и опять пришла пора большинству рабочих переезжать на Халаткан. Надо было торопиться, так к концу апреля с Яны уже не выехать, дорога растает.

В связи с тем, что я был женат, а моя жена работала на метеостанции, меня оставили на Яне. Приказом директора леспромхоза меня перевели рабочим на пилораму, так я поменял профессию. Работы я не боялся, мне любая работа была по плечу, пилорама, так пилорама. Мне даже понравилось, так как работали строго по часам. В первые же дни я сделал шкаф для одежды и посуды, доски-то вот, бери, никто не запрещал. К слову сказать, тут у всех была мебель из досок. Некоторые жили в таких условиях не одно десятилетие. За конец апреля и начало мая я сделал почти всё, что нам надо было из мебели. Потом прошёл праздник 1 Мая, и на реке начали появляться первые плёсы, а с этим и первая перелётная дичь. Медведи начали просыпаться, и глухари слетались на токовища. Вот и потянулись охотники в тайгу, а девятого мая и я пошёл на свою первую охоту.