Читать книгу Две стороны жизни - - Страница 14

Ошеломленный, он стоял в центре безмолвной гостиной, пытаясь осмыслить свое новое существование. Воздух, неподвижный и безжизненный, вдруг заколебался. В нем появилась едва уловимая вибрация, словно кто-то провел смычком по невидимой струне, натянутой в самой ткани этого мира. Блеклые цвета вокруг начали сгущаться, обретая плоть и форму.

И вдруг – они появились. Две фигуры, материализовавшиеся из ничего. Он сам – в том самом костюме, в котором уезжал на конференцию, и Лика, стоящая у того же окна. Сцена была до боли знакомой. Утро. Роковое утро.

Артём-призрак застыл, не в силах пошевелиться. Он видел свое собственное лицо – живое, но какое изможденное, какое опустошенное! Темные круги под глазами, складка раздражения у губ, взгляд, устремленный куда-то внутрь себя, в мир цифр и сделок. Он смотрел на этого человека, как на незнакомца, и с ужасом осознавал, что это и есть он.

– Не опоздаешь? – произнесла Лика-копия. Ее голос прозвучал приглушенно, будто доносясь из-за толстого стекла, но каждое слово было отчетливым.

– Нет. Выезжаю через пятнадцать минут, – ответил его двойник. Голос был плоским, металлическим, лишенным каких бы то ни было интонаций. Это был не разговор, а обмен информацией, как между двумя автоматами.

И тут случилось то, чего Артём-призрак никогда не видел при жизни. Его взгляд, привыкший скользить по поверхности, теперь был вынужден всматриваться вглубь. Он увидел, как плечи Лики, всего на сантиметр, почти неощутимо, сжались, будто от легкого удара. Он увидел, как в ее глазах, прежде чем она отвела их в сторону, вспыхнула и тут же погасла быстрая, как всполох молнии, боль. Это была не просто обида. Это было что-то более глубокое – разочарование, усталость от многолетнего ожидания, которое так и не закончилось взаимностью.

«Нет, – пронеслось в сознании призрака. – Это не так. Я же просто… спешил. У меня был важный день».

Но картина перед ним опровергала все его внутренние оправдания. Он видел, как его двойник, не сказав больше ни слова, развернулся и пошел прочь, оставляя Лику одну в этой огромной, холодной комнате. Он видел, как она осталась стоять у окна, ее спина выражала такую беззащитность и одиночество, что у него, у того, кто не имел уже ни сердца, ни легких, возникло физическое ощущение сжатия где-то в груди.

Он был бесправным зрителем. Пленником первого ряда в театре абсурда, где главный герой, носивший его лицо, методично и без эмоций разрушал все, что их связывало. Он не мог закричать, не мог вмешаться, не мог объяснить. Он мог только наблюдать.

И в этот миг пришло осознание, тяжелое и неумолимое, как каменная глыба. Он смотрел не на искаженную картинку, не на чью-то злую пародию. Он смотрел на правду. На чистую, неприукрашенную правду о том, кем он был. Все его оправдания, вся его циничная философия, все его убеждение в собственной правоте – рассыпались в прах, столкнувшись с этим немым свидетельством.

Главным злодеем в этой истории был он. Не стечение обстоятельств, не тяжелая работа, а он сам. Его равнодушие. Его эгоизм. Его слепота.

Сцена начала таять, фигуры расплывались, цвета снова блекли, возвращая комнату в состояние стерильной пустоты. Но ощущение от увиденного осталось – жгучее, живое, как незаживающая рана. Это было лишь первое зеркало. И он с ужасом понимал, что за ним последуют другие.