Читать книгу Две стороны жизни - - Страница 20

Артём не знал, сколько времени он провел, распластавшись в пыли на полу той убогой кухни. Его призрачная сущность была тяжелой, как свинец, отчаяние впитывалась в него, как яд. Мир вокруг снова начал терять четкость, уплывая в серую мглу, когда знакомое спокойное присутствие нарушило его оцепенение.

Наставник стоял рядом, глядя на него тем же безоценочным взглядом.

«Ты увидел следствие. Пришло время понять причину», – прозвучало в его сознании.

Артём медленно «поднялся». Внутри него не было ни протеста, ни страха. Лишь готовность принять любое наказание.

«Что мне делать?»

«Не смотреть. Чувствовать. Прожить», – ответил Наставник. Он не стал ничего объяснять дальше. Пространство вокруг Артёма сжалось, закрутилось, и его сознание, словно щепку, бросило в бушующий поток чужой памяти.

Сцена 1: Боль Дмитрия.

Сначала был восторг. Яркий, пьянящий, разрывающий грудь изнутри. Артём ощутил его всем своим существом. Он чувствовал легкую дрожь в собственных пальцах, но это были не его пальцы. Он смотрел на экран старого монитора, но видел его другими глазами – глазами, полными огня и веры.

Это же гениально, Артем! Ты только посмотри! – его собственные мысли звучали чужим, молодым и восторженным голосом. Это был голос Дмитрия.

Он чувствовал запах старого офиса – пыли, краски, дешевого кофе – но теперь этот запах был наполнен счастьем и предвкушением. Он ощущал легкую усталость в спине от долгого сидения, но это была приятная усталость созидания. В груди пело. Они вдвоем могли свернуть горы. Он был не один. Рядом – Артём, его лучший друг, его брат. Доверие к нему было абсолютным, как доверие к земле под ногами.

А потом – резкая смена декораций. Холодный, просторный кабинет. Гладкая поверхность дорогого стола. Он, Дмитрий, стоял перед ним, а за столом сидел Артём. Но не тот, с кем он делил бутерброды и мечты. Другой. Чужой. В его глазах читалась непривычная твердость, доходившая до жестокости.

И тогда прозвучали слова. Те самые. Артём слышал их когда-то из своих уст, но теперь они вонзались в него, как ножи, с другой стороны.

«Деловой мир жесток, Димка. Идеи ничьи. Побеждает тот, кто первый их оформляет».

Сначала непонимание. Мозг отказывался верить. Это шутка? Плохой вкус? Потом – медленное, неотвратимое прозрение. Оно пришло не как мысль, а как физическое ощущение. Словно у него под ногами вдруг исчез пол, и он начал падать в бездонную черную яму. Холод разлился по жилам, выжигая изнутри тот самый восторг, ту самую веру.

Он смотрел на лицо друга и видел там лишь расчетливую холодность. Предательство. Это было не просто воровство идеи. Это было убийство всего, что между ними было. Доверия. Дружбы. Веры в человека.

Артём-наблюдатель ощутил это всей своей сутью. Он почувствовал, как сжимается горло у Дмитрия, как по его лицу, по его лицу, пытается пробраться предательская дрожь, которую он яростно сдерживает. Он почувствовал пустоту, зияющую в груди, такую огромную и холодную, что, казалось, она поглотит весь мир. Это была не просто обида. Это была смерть. Смерть той части души, которая умела доверять.

Он увидел, как его собственная рука – рука Артёма-предателя – лежит на столе спокойно и уверенно. И он возненавидел ее. Возненавидел того, кем был.

Сцена начала расплываться, но боль оставалась. Она была живой, огненной нитью, прошившей его насквозь. Он не просто понял, что причинил боль. Он был этой болью. Он прожил тот момент, когда мир Дмитрия рухнул, и понял, что его собственные руки были тем тараном, что обрушил стены.

Вернувшись в пустоту, он не мог даже пошевелиться. Открытие было слишком ужасным. Он всегда видел в том поступке холодный, но необходимый расчет. Теперь он знал правду. Это было убийство. И он был убийцей.