Читать книгу Две стороны жизни - - Страница 7

Вечер застыл в просторной гостиной, тягучий и неподвижный. За окном зажигались огни, окрашивая небо в густые лиловые тона, но внутри царила тишина, напряженная и звенящая, будто перед грозой. Артём вернулся поздно, его лицо было маской усталости, от которой не спасали даже безупречные черты. Он скинул пиджак на спинку кресла, и этот жест был полон такого привычного раздражения, что Лика, сидевшая на диване с книгой, почувствовала, как у нее сжалось сердце.

Она наблюдала за ним украдкой, словно готовилась к прыжку в ледяную воду. В кармане ее халата лежала та самая фотография, обжигая пальцы. Весь день она ходила с ощущением, что держит в руках не кусок бумаги, а живую, не зажившую рану.

– Как день? – спросила она, откладывая книгу. Голос прозвучал хрипловато.

– Как всегда, – бросил он, направляясь к бару. – Три консультации, две планерки, бумажная волокита. Ничего интересного.

Он налил себе виски, плеснув в бокал золотистой жидкости. Лед зазвенел, нарушая тишину, словно сигнал к началу.

«Сейчас, – подумала Лика, чувствуя, как ладони становятся влажными. – Или никогда».

– Артём, – позвала она, заставляя себя говорить ровно. – Я сегодня убиралась в твоем кабинете.

Он медленно повернулся, бокал в руке. Его взгляд был отрешенным, уставшим.

– И? Нашла сокровища? – в его голосе прозвучала плоская шутка, лишенная тепла.

– В каком-то смысле, да.

Она не стала тянуть. Вынула фотографию и положила ее на стеклянную поверхность журнального столика, между ними. Бумага легла бесшумно, но в воздухе будто что-то громыхнуло.

Артём замер. Его пальцы, обхватывавшие бокал, побелели. Взгляд, скользнув по изображению, стал острым, сфокусированным, как у хирурга, увидевшего внезапное осложнение. Не грусть, не ностальгия – мгновенная, животная реакция, смесь ярости и паники.

– Откуда это? – его голос прозвучал тихо, но в этой тишине была сталь.

– В нижнем ящике твоего стола. Под старыми конспектами.

Он резко шагнул к столу, его движение было порывистым, почти грациозным в своей агрессии. Он схватил фотографию, и бумага хрустнула в его пальцах.

– Ты никогда о нем не рассказывал, – продолжила Лика, заставляя себя не отводить взгляд. Она чувствовала исходящую от него волну жара, словно от раскаленного металла. – Он был твоим другом?

– Это было давно, – отрезал он, и каждое слово было отточенным лезвием. – Не копайся в том, что тебя не касается. Не осталось ничего от того времени. И от тех людей.

Он попытался сунуть снимок в карман, но его рука дрогнула, и он просто сжал его в кулаке.

«Он не просто злится, – пронеслось в голове у Лики. – Он защищается. Отчаянно, яростно. Почему? Что скрывается за этой стеной гнева?»

– Но что случилось? – настаивала она, ее собственный голос окреп, в нем зазвучали нотки не страха, а решимости. Она чувствовала себя археологом, осторожно счищающим пыль с древнего артефакта, боясь его разрушить, но не в силах остановиться. – Ты выглядишь на ней таким… счастливым. Таким живым. Я никогда не видела тебя таким.

Эти слова, казалось, обожгли его. Он отпрянул, его лицо исказила гримаса, в которой было что-то почти болезненное.

– Хватит! – его крик прорвал тишину, резкий и оглушительный, как удар грома в ясном небе. Он не повышал на нее голос никогда. – Выбрось это из головы! Ты слышишь? Выбрось!

Он разжал пальцы, и смятая фотография полетела обратно в сторону кабинета, бессильно шлепнувшись о дверной косяк. Он смотрел на нее, его грудь тяжело вздымалась, в глазах бушевала буря – гнев, стыд, и что-то еще, неуловимое и дикое, похожее на ужас.

«Он не просто похоронил это прошлое, – с пронзительной ясностью осознала Лика. – Он боится его. Боится того парня с фотографии. Боится, что он может вернуться».

Не сказав больше ни слова, Артём развернулся и быстрыми, жесткими шагами вышел из гостиной. Через мгновение Лика услышала, как с силой захлопнулась дверь в спальню.

Она сидела неподвижно, слушая, как в ушах стучит кровь. Тишина снова сомкнулась над ней, но теперь она была иной – тяжелой, как свинец, и звонкой от невысказанных обвинений. Ее взгляд упал на смятый клочок бумаги у двери.

Он не просто запретил ей говорить об этом. Он приказал ей забыть. Но чем яростнее он пытался заткнуть прошлое, тем громче оно звучало.

Она медленно поднялась, подошла к фотографии и бережно подняла ее. Разгладила пальцами помятый лик молодого Артёма. Теперь это была не просто находка. Это было доказательство. Первая ниточка, ведущая в лабиринт. И его яростная реакция лишь подтверждала: в самом сердце этого лабиринта скрывалось нечто очень важное. И очень страшное.

Призрак из прошлого вышел на сцену. И спектакль только начинался.