Читать книгу Две стороны жизни - - Страница 17

Артём плыл в безвременье, истерзанный отражениями собственной жизни. Видения сменяли друг друга, оставляя после себя не боль, а нечто худшее – леденящее осознание своей подлинной сути. Он был сломан. Беспомощный призрак, затерянный в бесконечной галерее зеркал, где из каждого на него смотрел незнакомец, чье лицо он когда-то называл своим.

Он оказался в пустоте, которая была ни местом, ни состоянием. Просто отсутствием всего, даже тех блеклых декораций, что служили ему тюрьмой. Здесь не было ни верха, ни низа, ни света, ни тьмы. Только тишина, такая абсолютная, что она давила на несуществующие барабанные перепонки.

И в этой бездне отчаяния что-то изменилось.

Воздух, если это можно было так назвать, сгустился перед ним. Не вспышка, не явление, а плавное проявление, будто невидимый художник начал выписывать контуры на холсте небытия. Сначала возникла легкая дымка, потом она обрела плотность и форму.

Перед ним стоял мужчина. Лет пятидесяти, не больше. Обычные, даже несколько простоватые черты лица, седина у висков, проницательный, но спокойный взгляд. Он был одет в нечто нейтральное, лишенное стиля и эпохи – просто темные брюки и светлая рубашка с расстегнутым воротником. В его осанке не было ни величия, ни угрозы. Он просто был. Реальным и неоспоримым, как факт.

Артём, привыкший уже к полному одиночеству, замер. Он не почувствовал ни страха, ни надежды. Лишь настороженное любопытство.

Незнакомец смотрел на него. Его взгляд был лишен оценки. Он не осуждал, не сочувствовал, не одобрял. Он просто видел. Видел всю его изодранную в клочья сущность, всю накопленную боль, весь стыд – и принимал это как данность.

– Ты… кто? – мысленно выдохнул Артём, не надеясь на ответ.

– Наставник, – прозвучало в его сознании. Голос был таким же нейтральным, как и внешность незнакомца – ровный, глубокий, без возраста и эмоциональной окраски. Он не звучал в ушах, а возникал прямо в голове, как собственная мысль, но явно извне.

Артём ощутил странное облегчение. Наконец-то хоть какая-то определенность в этом хаосе.

– Это ад? – спросил он, собрав остатки воли. – Мое наказание?

Наставник медленно покачал головой. В его глазах не вспыхнуло ни раздражения, ни насмешки.

– Нет, – его мысленный отклик был беззвучным, но непререкаемым. – Это не наказание. Это возможность.

– Возможность? – мысленно взорвался Артём. – Смотреть, как я калечил всех, кого касался? Возможность видеть это снова и снова? Какая же это возможность?

– Ты здесь для понимания, – пояснил Наставник. Его «взгляд» скользнул куда-то в сторону, будто он видел все те сцены, которые только что пережил Артём. – Ты всю жизнь смотрел на мир через искаженное стекло своего эго, своих обид, своих страхов. Тебе показывают чистые отражения. Без призм самооправдания.

Артём почувствовал, как его призрачное естество содрогнулось от гнева и бессилия.

– Я все понял! Я все увидел! Довольно! Как отсюда уйти? Что я должен сделать?

Наставник снова посмотрел на него, и в его взгляде впервые появилось нечто, похожее на… сосредоточенность.

– Принять свою правду. Всю. Без купюр. Без оправданий, без той лжи, что ты годами рассказывал сам себе. Пока ты не сделаешь этого, ты будешь заперт в этом зеркальном зале. Ты будешь вынужден снова и снова пересматривать последствия каждого своего выбора, каждой причиненной боли, каждого слова, что ранило другого.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в самое нутро Артёма.

– Твоя задача – не просто испытать раскаяние. Твоя задача – добраться до корня. До самого первого, самого главного предательства, которое отравило все остальное. И только когда ты признаешь его и искренне захочешь исправить содеянное – насколько это возможно отсюда, – у тебя появится шанс сдвинуться с места.

С этими словами фигура Наставника начала терять плотность, становиться прозрачной.

– Жду, когда ты будешь готов к следующему шагу, – прозвучал его голос, уже отдаляясь.

И он исчез. Так же тихо и неярко, как появился.

Артём остался один. Но теперь одиночество его было иным. Оно было наполнено не просто страхом, а вызовом. Перед ним поставили задачу. Трудную, мучительную, но задачу. Он смотрел в окружающую его пустоту и понимал, что величайшее приключение только начинается. И это будет путешествие не в пространстве, а вглубь себя. В ту тьму, куда он боялся заглянуть всю свою жизнь. И первый шаг в этом путешествии ему предстояло сделать одному.