Читать книгу Моя ранимая девочка. Книга первая. Травматическая привязанность - Наталия Порывай - Страница 10

Стас положил телефон на стол, и улыбка медленно сошла с его лица. Экран потух, оставив наедине с тишиной кабинета и грузом ответственности за ту, что только что умоляла о помощи с другого конца страны. Он провел рукой по лицу, смахивая невидимую усталость, и откинулся в кресле.

В дверь постучали.

– Войдите.

В кабинет заглянула Маргарита – женщина маленького роста и очень стройной, почти хрупкой фигурой, что контрастировало с ее твердым, профессиональным выражением лица. Длинные, слегка вьющиеся русые волосы были туго собраны в низкий хвост. Ее белый халат был безупречно чист, а из-под него виднелась черная водолазка и край строгой юбки-карандаша. На ногах – удобные балетки, ее рабочая обувь в больнице, хотя Стас знал, что вне этих стен она никогда не ходила без каблуков.

– Станислав Александрович, занят?

– Всегда занят, но для тебя время найдется. Проходи.

Она вошла и, не садясь, молча протянула ему лист бумаги. Он взял его и прочел первые слова. Брови поползли вверх.

– Заявление на увольнение? – в его голосе прозвучало искреннее удивление. – Ты хочешь оставить меня без глав врача?

– Я все-таки решила уехать, – сказала она тихо, но твердо.

Стас медленно положил лист на стол, сложил пальцы домиком и внимательно посмотрел на нее. Он был старше ее почти на двадцать лет, и эта разница часто проявлялась в его отцовском, покровительственном отношении к ней.

– Решения, принятые в шторм, редко бывают верными. Давай сначала поговорим? Это точно не побег от себя?

Она отвела взгляд, ее пальцы нервно сцепились в замок.

– Знаешь, Станислав Александрович… Мне кажется, эти стены скоро просто меня раздавят. Этот город, эти улицы… Каждый угол напоминает о провале. О том, что ничего не получилось. А он… – она сжала руки так, что стало больно, – он не оставит меня в покое. Я чувствую его взгляд за спиной даже там, где его не может быть.

– Бегство – это не лечение, Маргарита. Это отсрочка. А здесь у тебя и работа, и поддержка. – Он сделал паузу, давая ей вдохнуть. – Я всегда готов подставить плечо. Не только как начальник.

– Знаю. Спасибо. И ценю. Но я… я уже все решила, – ее голос дрогнул, но оставался непоколебимым.

Стас вздохнул. Он видел эту решимость – отчаянную, безрассудную, рожденную болью.

– Хорошо. Предположим, я принимаю твой выбор. – Он отодвинул от себя заявление. – Тогда ответь мне как другу, а не как начальнику: куда? Есть ли у тебя хотя бы примерный план, маршрут? Или ты просто собралась бежать куда глаза глядят, бросив все нажитое?

– Думаю перебраться в Крым. Там тепло, море и… – она запнулась.

– И это очень далеко отсюда, – мягко закончил он за нее.

– И хорошая экология. Детям там будет лучше, чем в этом грязном, сером Челябинске.

– Крым… – он произнес это слово задумчиво. – А что там ждёт тебя с двумя детьми? Конкретно. Работа? Жилье? Или ты надеешься, что море само решит все проблемы? – Он помолчал, глядя на нее с безграничной жалостью. – Прости, Маргарита, я не хочу звучать резко. Но я должен спросить об этом. Как друг.

Она выпрямилась, в ее глазах вспыхнул огонек профессиональной гордости.

– Психиатрические клиники есть везде. Врачи там требуются, особенно с материка, я узнавала. Да и у меня есть удаленная практика. Мои клиенты всегда со мной – в ноутбуке! Я не пропаду. Спасибо, что ты за меня переживаешь, но… Я справлюсь, правда. – Она снова пододвинула ему заявление. – И, если можно… без отработки.

Стас посмотрел на нее серьезно, но с теплотой.

– Хорошо. – Он взял ручку, повертел ее в пальцах, но подписывать не стал. – Но без отработки не могу, прости. Мне самому нужно срочно уехать, и клиника не может остаться без руководителя. Мне нужна твоя помощь тут. Хотя бы на две недели.

Маргарита удивленно подняла брови.

– А ты куда едешь? Опять симпозиум?

– Нет, не симпозиум. – Легкая, почти невесомая улыбка тронула уголки его губ. – Еду в Крым. Ирония судьбы, да?

Она замерла, не понимая.

– В Керчь, – уточнил он. – По личным делам. Очень… неотложным. – Он посмотрел на неё внимательно, оценивая реакцию. – Может, это и к лучшему? Дай мне разведать обстановку на месте, прежде чем ты совершишь этот прыжок в неизвестность.

Маргарита молча кивнула, обдумывая этот поворот. В ее планах внезапно появилась точка опоры.

– Когда едешь?

– Сегодня вечерним поездом.

Она уже собиралась уходить, как он окликнул ее.

– Маргарита Николаевна, постой… Есть ещё одно дело. Личное. – Он сделал паузу, тщательно выбирая слова. – В Крыму живёт моя… очень близкая подруга. У неё диссоциативное расстройство идентичности. – Он посмотрел прямо на коллегу, его взгляд стал твердым, профессиональным. – Если твой переезд окончателен… мне было бы спокойнее, если бы её лечением занялась ты. Местным специалистам я не доверяю – их методы, скажем так, застряли где-то в девяностых. А для тебя… – в его голосе прозвучал легкий намёк на уважение, – это тот самый сложный, уникальный случай, который мог бы стать делом жизни. Она мне слишком дорога, чтобы доверять её кому попало.

Маргарита замедлила шаг, развернулась. Профессиональный интерес вспыхнул в ее глазах ярче личных проблем. Она вернулась в кабинет и села в кресло напротив.

– Расскажешь подробнее?

Стас провел рукой по лицу, его взгляд стал отстранённым, погружённым в воспоминания.

– Я знаком с тремя её альтерами. Тремя основными… но подозреваю, что система глубже. – Он сделал паузу, собираясь с мыслями. – Две из них – Насти. Практически двойники, с общей родовой историей, общими интересами, общим кругом общения. Но первая… она застыла между семнадцатью и двадцатью четырьмя годами, не взрослея. Вторая откололась от неё в девятнадцать и живёт в реальном времени, ей сейчас тридцать два. И… их ключевое различие – в интимной сфере. Первая – моногамна, верная жена. Вторая… – он слегка сжал переносицу, – компульсивное сексуальное поведение, маниакальные эпизоды. Ядерная смесь.

Его голос стал тише, почти интимным.

– А третья… Диана. Семнадцать лет. Совершенно иная родовая линия, другие интересы… Глубокая, резистентная депрессия, комплексное ПТСР, вероятно… – его взгляд стал твёрдым, – с элементами сексуального насилия в анамнезе. Панически избегает мужчин, почти не вербализирует переживания.

Он отвел глаза к окну, в его голосе зазвучала тяжесть.

– Настя… жила здесь, в Челябинске. Мы были очень близки. Три года назад она бесследно исчезла. А сейчас… объявилась в Крыму. Сама не понимает, как там оказалась – последние три года её сознание занимал другой альтер, совершенно незнакомый мне. Что-то произошло… триггер, мощный сдвиг… и теперь она вернулась. Растерянная, не помнящая ничего из этих трех лет. Одна в чужом городе, с чужой жизнью.

Глаза Маргариты загорелись тем самым огнем, который заставляет врача забыть о собственном выгорании.

– Станислав Александрович, это… невероятно сложный и уникальный случай. Конечно, я готова взяться, если доверяешь. – Она сделала паузу, изучая его лицо. – Ты к ней едешь?

– Да. Мне нужно увидеть её собственными глазами – оценить состояние, понять, какой из альтеров сейчас в сознании, и что стало тем самым триггером для возвращения. – Его взгляд стал тяжёлым, почти отцовским. – После трёх лет молчания и такого хаоса… это требует личного вмешательства. Немедленного.

Маргарита кивнула, ее лицо выражало полное понимание и сосредоточенность. С легкой улыбкой, но с профессиональной твёрдостью в голосе она сказала:

– Хорошо. Держи меня в курсе. А здесь я всё возьму под контроль. Не переживай. – Она сделала небольшую паузу, и ее взгляд стал серьезнее. – И… будь осторожен, Стас. Диссоциативные переключения в нестабильном состоянии могут быть абсолютно непредсказуемы. Особенно при личной вовлеченности.

Она вышла, оставив его наедине с мыслями о предстоящей дороге и о той, что ждала его в Крыму, сама не зная, что он уже почти в пути.