Читать книгу Моя ранимая девочка. Книга первая. Травматическая привязанность - Наталия Порывай - Страница 17

Настя молча протянула Стасу телефон с открытой памяткой от Арины. Он взял его, внимательно прочитал длинный список, его лицо оставалось невозмутимым, профессиональным.

– Что именно ты хочешь здесь разобрать? – спросил он, возвращая телефон.

– Почему меня накрывают такие сильные эмоции, когда я это читаю? – ее голос дрогнул. – Я просто не могу себя контролировать.

– Какие именно эмоции? – его тон был спокойным, исследующим.

– Опасение… страх… ужас… и боль, – она перечисляла, сжимая пальцы.

– Насть, боль – это не эмоция, это физическое ощущение, – мягко поправил он. – А что насчет других чувств? Печаль? Грусть?

– Нет, это что-то другое, – она покачала головой, хмурясь, пытаясь определить. – Еще я чувствую… неодобрение. Неприязнь. И… отвращение.

– Со вторым списком давай поподробнее, – он наклонился вперед, его взгляд стал более сфокусированным. – Ты чувствуешь это по отношению к ней? Или тебе кажется, что это она чувствует по отношению к тебе?

– Я чувствую, что эти чувства… направлены от нее ко мне. Неодобрение и неприязнь. А отвращение – это уже моя реакция на это.

– Ты не можешь чувствовать за другого человека, Насть, – сказал он твердо, но без упрека. – Это твоя проекция. В этом сообщении я не вижу ничего, что прямо указывало бы на ее неприязнь или неодобрение. Вижу ее попытку выставить границы, пусть и несколько… своеобразно.

– Но я так чувствую! – в ее голосе прозвучало отчаяние.

– Мы с тобой обсуждали когнитивные искажения, помнишь? – он не стал спорить, а перевел разговор в практическое русло. – Я давал тебе таблицу. Где она у тебя?

– В телефоне, – она безвольно ткнула пальцем в экран.

– Открывай. Будем разбирать. Попробуй найти то, что соответствует твоему состоянию прямо сейчас.

Настя пролистала несколько страниц и остановилась на нужной таблице.

– Поспешные выводы… и эмоциональное обоснование, – выдохнула она.

– Молодец! А теперь разложи мне это, как мы учились. По пунктам.

Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

– Ситуация первая: Я повторяла подруге, что у меня есть особенности, которые не позволяют мне помнить хорошее, когда я остаюсь одна и начинаю себя накручивать.

Автоматические мысли: Меня не слышат, не понимают, не желают принимать мои особенности. Я такая не нужна и только мешаю нормально жить. От меня требуют нормального общения, а не вечных проблем из-за выяснений отношений. Я не нужна.

Когнитивное искажение: поспешные выводы – ошибка предсказания. И… эмоциональное обоснование: «Я так чувствую, следовательно, это так и есть».

– Хорошо. Что еще?

– Ситуация вторая: Подруга сказала: «Только учти и уважай мое время, занятость» и «Т.е. по-твоему я могу ответить всегда?»

Автоматические мысли: Меня ставят на место, потому что я перешла все границы и мешаю подруге жить нормально. Лезу со своими проблемами к человеку, которому хочется просто жить и радоваться жизни.

Когнитивное искажение: Поспешные выводы. Чтение мыслей.

– Отлично, – кивнул Стас, и в его глазах мелькнуло одобрение. – Видишь? Эмоции, Настя, это – не факты! Твои чувства – это всего лишь отражение твоих мыслей. Твоих! Твои несоразмерные, болезненные эмоции создаются этими искаженными мыслями, но в них нет объективной правды. – Он посмотрел на нее прямо. – Ответь мне: твоя подруга в этой переписке прямо говорила тебе, что не понимает или не принимает тебя? Что ты ей мешаешь нормально жить? Что ты ей не нужна?

– Нет… – она вынуждена была признать. – Она постоянно говорит обратное.

– Вот видишь. Ее слова говорят одно, а твое восприятие – совершенно другое. Проблема не в ней, а в фильтре, через который ты пропускаешь ее слова.

– Но почему я так чувствую? – в ее голосе снова зазвучала беспомощность. – Раньше такого не было! Со мной же так не происходило!

– Родная, мне бы и самому хотелось это знать, – он вздохнул, и в его глазах мелькнула тень усталости. – Ты сильно изменилась за эти три года. Но мы не можем с тобой заниматься этим глубоким копанием вдвоем. Потому что тебе нужен не друг-психиатр, а нормальный, беспристрастный врач, который сможет бережно пройти с тобой этот путь, не внося в него личной связи и… прошлого. У меня есть на примете отличный специалист, и она готова с тобой работать…

– Нет, Стас! – она резко отпрянула, как от ожога. – Мне не нужен врач! И тем более женщина!

– Она не просто женщина! – его голос впервые за весь разговор прозвучал с нажимом. – Она тот человек, кому я могу тебя доверить! Она профессионал высочайшего уровня.

Настя встала и подошла к окну, скрестив руки на груди в немом протесте. Стена была возведена снова.

Несколько секунд в комнате царила тишина.

– Что ты сейчас чувствуешь? – тихо спросил Стас, нарушая молчание.

– Меня скоро будет трясти от этого вопроса, – буркнула она, не оборачиваясь.

– Тем не менее, это очень важно – учиться отслеживать и распознавать свои эмоции, уметь с ними работать, а не бежать от них.

– Знаю, – сдавленно выдохнула она.

– Так что ты чувствуешь? Прямо сейчас.

– Пустоту, – прошептала она.

– Такого чувства нет в списке, – мягко парировал он.

– Значит, я ничего не чувствую!

– А мне кажется, твое «ничего» очень похоже на подавленный гнев.

– Значит, гнев! – с вызовом согласилась она.

– А еще что?

С негодующим вздохом Настя снова схватила телефон, открыла присланную им же таблицу с эмоциями, стала листать.

– В твоей таблице нет ничего подходящего! – заявила она с оттенком триумфа.

– Тогда открой список с более подробным описанием.

Она открыла, стала читать про себя, хмурясь.

– Чем неуверенность отличается от смятения? – спросила она, не глядя на него.

– Интенсивностью переживаний. Смятение переживается острее, оно ближе к панике.

– Что-то из этого… и еще усталость, – сдалась она, опуская телефон на колени.

– Может, все-таки позволишь Маргарите с тобой просто поговорить? – он снова вернулся к главному вопросу, его голос стал очень мягким, почти умоляющим. – Ты не обязана сразу соглашаться на терапию. Просто познакомишься. Одна встреча.

– Ее зовут Маргарита? – переспросила Настя, и в ее голосе прозвучал внезапный интерес.

– Да. Маргарита. И она очень хорошая девочка, я ей доверяю полностью.

– «Хорошая девочка»? – В ее глазах мелькнула едва уловимая искорка ревности и любопытства. – Ей лет-то сколько?

– Достаточно, чтобы иметь большой клинический опыт, – он улыбнулся, – но недостаточно, чтобы перекрыть мои солидные годы.

Настя внимательно посмотрела на него – на седые виски, на лучики морщин у глаз, которые выдавали его возраст, но делали лицо только интереснее. И поняла, что ее это нисколько не отталкивает. Наоборот. Притягивает.