Читать книгу Лунная Сага: Дорога домой - - Страница 19

Утро в Санрайз-Сити началось с привычного гула порта и въедливого запаха тухлой рыбы, смешанного с ароматом свежеиспеченного хлеба из пекарни по соседству. В крохотной, пропахшей плесенью комнате трактира «Гнилой якорь» трое путников завтракали в напряженном молчании.

Натаниэль отламывал куски грубого ячменного хлеба, движения его были точными и экономными. Его взгляд, холодный и отстраненный, был устремлен куда-то внутрь себя. Луи жадно уплетал похлебку из чечевицы, украдкой поглядывая то на учителя, то на Эдиту. Рыжеволосая же женщина, отодвинув пустую миску, смаковала терпкое местное вино, ее зеленые глаза с легкой усмешкой скользили по грязному оконному стеклу, за которым кипела жизнь убогого портового квартала.

– Еще неделя такого рациона, и я забуду вкус нормальной еды, – заметила она, ставя глиняный кубок на стол. – Еда на Восточном континенте куда лучше.

– Еда не должна быть вкусной, – откликнулся Натаниэль, не поднимая глаз. – Она должна выполнять свою функцию.

– И какая функция у этой бурды? – фыркнула Эдита.

– Не дать тебе умереть с голоду. Функция выполнена.

Луи подавился и закашлялся, стараясь скрыть улыбку. Атмосфера была привычной, почти домашней, несмотря на вонь и убожество. И эту иллюзию безопасности разорвал один-единственный крик с улицы.

Сначала он был далеким, невнятным. Потом другой голос, срывающийся на визг, подхватил его. И через мгновение улица взорвалась.

– ОСАДА! ГОРОД В ОСАДЕ!

– Легионы! Легионы Железного Герцога у стен!

– Спасайся кто может! Всех перережут!

Тишина в комнате стала густой и звенящей. Ложка Луи замерла на полпути ко рту. Усмешка с лица Эдиты испарилась, сменившись мгновенной, хищной собранностью. Натаниэль медленно поднял голову. Его глаза, наконец, сфокусировались на происходящем за окном.

Хаос был стремительным и безжалостным. По узкой улочке, словно потоки грязной воды, хлынули люди. Торговец, бросивший свой лоток с рыбой, которая теперь раздавливалась под ногами толпы. Женщина, безуспешно зовущая потерявшегося ребенка. Пьяный матрос, оравший что-то невнятное и размахивавший кулаками. Воздух содрогался от визга, криков, ломаемых прилавков и звона разбитого стекла.

– Неужели… правда? – прошептал Луи, бледнея. Сцена из его родного города, с рабским рынком, померкла перед этим всепоглощающим животным ужасом.

– Правда или нет, нужно проверить, – холодно констатировала Эдита, уже набрасывая плащ. —Если флот Кассиана и вправду здесь, его лучше увидеть своими глазами.

Натаниэль молча встал, кивнув.

Их путь на набережную был похож на движение против безумного течения. Они лавировали между обезумевшими горожанами, прижимались к стенам, когда мимо с грохотом проносилась повозка, нагруженная скарбом какого-то купца.

– Куда вы?! – орал седой старик в дверях своей лавки, пытаясь закрыть ставни. – От армии не спрячешься! Всех найдут!

– Говорят, король сдаст город! – кричала ему женщина с узлом в руках. – Чтобы нас не тронули!

– Врешь! Лоренц будет драться! Он наше последнее спасение!

– Какое спасение! Его самого первого повесят!

Они вышли на набережную. И здесь, на открытом пространстве, картина предстала во всей своей леденящей душу ясности.

Флот Альбария, жалкая горстка облупленных, потрепанных судов, беспомощно толклись у внутренних причалов, словно испуганные утята.

А на горизонте, выстроившись в безупречную, железную линию, замер флот Кассиана.

Они были другими. Даже на таком расстоянии чувствовалась их мощь: низкие, широкие, обшитые темным металлом триремы с рядами весел, готовых взмахнуть по команде, как крылья хищных птиц. На их мачтах не развевались пестрые флаги – над ними реяли угрюмые, багровые стяги с символом Железного Герцога. Это была не армада, это была стальная стена, медленно и неумолимо надвигающаяся на город.

– Великие Предки… – выдохнула Эдита, и в ее голосе впервые зазвучал не наигранный, а самый настоящий трепет. – Он привел не флот. Он принес стальной молот, чтобы разбить эту гнилую раковину.

Луи смотрел, не отрываясь, сжимая кулаки. Страх смешивался с жутковатым восхищением перед этой сокрушительной силой.

Натаниэль молчал. Его лицо было каменной маской, но глаза, сузившиеся до щелочек, сканировали угрозу.

Эдита резко выдохнула, встряхнувшись. Все ее шпионские инстинкты кричали об одной необходимости.

– Мне нужно на пристань. Немедленно. – Она повернулась к ним, ее взгляд стал острым и деловым. – Встретимся вечером и обсудим… варианты. Если они вообще есть. В вашей комнате.

Натаниэль медленно перевел на нее свой ледяной взгляд и после короткой паузы кивнул.

– Будь осторожна, – неожиданно сказал Луи.

Эдита коротко улыбнулась ему, уже отворачиваясь.

– Всегда, малыш. Не высовывайтесь.

И она растворилась в толпе, затерявшись среди десятков таких же спешащих по своим делам людей.

***

Воздух в тронном зале был спёртым и тяжёлым, словно его не меняли со времён молодости короля. Лоренц, Король Альбарийский и Хранитель Санрайз-Сити, сидел на своем троне, слишком большом для его ссохшегося тела. Его иссохшие пальцы, покрытые старческими пятнами, беспомощно скользили по резным драконам на подлокотниках, не в силах найти покой. Голова с редкими белыми прядями слегка подрагивала, а мутные глаза смотрели в пустоту, не видя собравшихся.

Его двор напоминал стаю напуганных ворон, сбившихся в кучу перед грозой. Советники перешёптывались, бросая частые, нервные взгляды на массивные дубовые двери. Один из молодых герцогов теребил рукоять церемониального кинжала, то выдёргивая его из ножен на палец, то с силой заталкивая обратно. Другой, толстый сановник с испариной на лысине, беспрестанно вытирал лицо шёлковым платком, который уже отсырел. Генералы стояли навытяжку, но взгляды их были прикованы к полу, а не к своему государю. Звон шпор одного из рыцарей нервно отбивал дробь по каменной плитке.

Тишину разорвал скрип открывающихся дверей. В зал, неловко спотыкаясь о собственный плащ, вошёл барон Элрик. Его парламентёрский наряд был в пыли, а лицо – цвета пепла. Он не дошёл до трона, замерши в нерешительности посреди зала, и сделал неловкий, скорый поклон.

Лоренц медленно повёл на него глазами, с трудом фокусируя взгляд.

– Ну… что… что скажешь? – его голос был слабым, сиплым, едва различимым в гробовой тишине зала.

Элрик сглотнул, не поднимая глаз.

– Его светлость… Герцог Кассиан… – он запнулся, подбирая слова. – Он благодарит за предложение… но отклоняет его. Все условия.

В зале замерли. Слышно было, как кто-то сглатывает. Лоренц поморгал, будто не понимая.

– Отклоняет? Но… мы предлагали… мы предлагали быть верными… титулы… земли… – он обвёл взглядом своих советников, ища поддержки, но те избегали его взгляда.

– Он требует, Ваше Величество, – Элрик выдохнул, и его плечи опустились под невидимой тяжестью, – полной и безоговорочной капитуляции. Сдачи города. Разоружения гарнизона. Передачи всей полноты власти ему. Никаких иных условий.

Тишина стала абсолютной. Молодой герцог замер с наполовину вытащенным кинжалом. Платок в руках сановника повис. Генералы подняли головы, уставившись на Элрика.

Лоренц уставился в пространство перед собой. Его нижняя губа чуть заметно задрожала.

– Безоговорочной… – он повторил шёпотом, и слово повисло в воздухе, обретая свой настоящий, чудовищный смысл. Его взгляд забегал по лицам придворных, ища ответа, но находил лишь отражение собственного ужаса. Он видел уже не капитуляцию, а позорную цепь на шее, плаху на главной площади, свой старый, немощный труп, брошенный в канаву. Его собственные советники, эти алчные пауки, наверняка уже договорятся с Кассианом, предав его, чтобы сохранить свои шкуры и состояния. Его, старого и никому не нужного, просто выбросят, как отработанную шелуху.

Вдруг его трясущаяся рука с силой ударила по подлокотнику. Звук вышел слабым, но в тишине он прозвучал как выстрел.

– Нет! – его голос внезапно сорвался на старческий, но яростный визг.

– Нет! Я не позволю… не позволю этому выскочке… этому солдафону… Он думает, я… я просто сгнию в его темнице? Или он прикажет меня задушить подушкой, как надоевшую собаку? Нет!

Он попытался встать, но его слабые ноги подкосились, и он грузно осел обратно на трон, задышав часто и прерывисто. Придворные засуетились. Один из приближённых сделал шаг вперёд.

– Но, Ваше Величество… силы неравны… может быть, стоит обсудить…

– Молчать! – просипел Лоренц, тыча в него дрожащим пальцем. – Все! Все на стены! Генерал! – он повернулся к самому старому из военных, его глаза были мутны от слёз ярости и беспомощности. – Поднять ополчение! Всех! Ремесленников, торговцев, рыбаков! Выдать им всё, что есть! Вилы, топоры, мои старые копья из арсенала! А флот… – он замолчал, переводя дух, его взгляд упал на карту гавани, висевшую на стене. – Мой флот… Реквизировать! Все корабли! Все лодки! Пусть становятся рядом с моими… с моими галерами! Или… или пусть топят их у входа в гавань! Чтобы его железные чудовища не прошли! Быстрее!

Придворные переглянулись. Это был приказ безумца, приговор самому себе и городу. Но в нём была своя логика – логика загнанного в угол, старого зверя, предпочитающего смерть унижению. И страх перед гневом Кассиана в данный момент оказался слабее страха перед агонизирующим королём.

Не говоря ни слова, двор ринулся исполнять приказы, спеша покинуть зал, полный смрада страха и смерти. Лоренц остался сидеть в одиночестве, его голова бессильно откинулась на спинку трона, а по щекам текли тихие, беспомощные слёзы.