Читать книгу Кисет с землёй и кровью - - Страница 10

Утро началось с общего собрания начальственно-оперативного состава управления Кёнигсбергской рабоче-крестьянской милиции, который собрали

в одном из гулких залов управления. Собрание вёл седой майор из политотдела.

– Руководимые и направляемые верным словом Коммунистической партии, – при этих словах читающий по бумажке седой майор посмотрел на заднюю стенку зала, где проходило собрание. На ней висели портреты Берии и министра МВД Круглова, под портретами – кумачовый лозунг: «Советская милиция – слуга своего народа!», – вдохновляемые неустанной заботой великого Сталина, кёнигсбергские милиционеры в трудных условиях продолжают работу по очистке области от уголовно-преступного элемента…

– Представляешь, Семейкин, – сидевший рядом с Семейкиным Акулинушков прижался к нему плечом и, дыша какой-то невкусной едой в ухо, зашептал, – вчера взяли двоих рабочих «Кёнигсбергэнерго»… Они больше десяти раз совершали уход с предприятия в рабочее время и производили ограбление немецкого населения в смежных населённых пунктах. Ни разу за прогул к уголовной ответственности привлечены не были. Такой у них там учёт рабочего времени…

– Настроение и организационное состояние нашего коллектива – в общем здоровое. Вместе с тем, – переходя ко второй, критической части своего доклада, седой майор повысил голос, – в нашей самоотверженной работе имеются отдельные недостатки…

– Там всё просто, – продолжал Акулинушков. – Мы их по горячим следам взяли. Немка ограбленная до комендатуры добежала, крик подняла. Так и работаем. Если по горячим следам не взяли, пиши пропало. Может, на каком другом убийстве попадутся… А эти военные? С ними просто беда. Друг за друга – горой. Понятное дело, столько вместе нахлебались, пока мы, по их мнению, в тылу отсиживались… У тебя таких дел к концу недели штук пятнадцать будет. Но ты не суетись. За убитых немцев начальство особо не спрашивает. Нам бы с русскими убитыми разобраться…

– Милиционер Гаврилов, – седой майор сделал паузу, налил из графина на трибуне стакан воды, выпил, продолжил, – встал на путь морального разложения, пьянства и невыхода на работу. Седьмого числа напился, прибыл в расположение, учинил дебош и драку, оскорбил командира взвода всякими нецензурными словами, разбил стекло на письменном столе. За свои действия получил строгое взыскание, дело передано в инспекцию по личному составу…

– А ещё, – Акулинушков опять прижался плечом к плечу Семейкина, но договорить не успел.

– Ты мне, Акулинушков, нового сотрудника своими настроениями не заражай…

Крюков. Он вошёл в зал через заднюю дверь, неслышно сел позади Акулинушкова и Семейкина и подслушал их разговор.

– Сегодня – немцы, а завтра… – Крюков наклонился ближе к двум головам своих подчинённых. – Где немцы, там и русские… Вопрос времени…

Раздались аплодисменты. Седой майор закончил свой доклад: «Есть вопросы, товарищи?»

– Есть! – неожиданно и громко крикнул Акулинушков.

– Бля! – сказал в наступившей тишине Крюков, откинувшись на спинку своего стула. – Начинается… Договаривались ведь!

Но было уже поздно. Акулинушков встал, прокашлялся и начал: «Я вот по какому вопросу. Личный состав не получает долгое время табак, соль, спички, мыло и другие предметы первой необходимости…»

Наступила тишина. В ней было слышно, как седой майор напрягся и побагровел. Клацнув стеклянной пробкой от графина, он снова налил себе воды в стакан, поднёс к губам, но пить передумал, резко поставил стакан на полку трибуны. Вода из стакана возмущённой волной выпрыгнула на обшлаг майорского мундира. Отряхивая рукав, майор прошипел: «Вы, товарищ, из нашего политического мероприятия хозяйственный балаган не устраивайте. Вам Родина честь оказала, доверила советскую власть в новой советской области защищать, а вы что же? Как фамилия?!»

Акулинушков ответить не успел. Дверь в зал распахнулась. Милиционер с красной повязкой с надписью «дежурный» на руке, не обращая внимания на седого побагровевшего майора, громко объявил: «Товарищи! На «Пяти палатках» – взрыв, бомба. Люди погибли…»

Дежурный милиционер пошарил глазами в зале, столкнулся взглядом с Крюковым и утвердительно кивнул головой: «Николай Андреевич, похоже, по вашей части…»

В зале задвигали стульями, загудели голоса, люди потянулись к выходу. За их спинами Крюков схватил Акулинушкова за рукав, толкнул за собой к распахнутым двустворчатым дверям.

– Повезло тебе с этим взрывом, – сказал Акулинушкову мужик в пиджаке и кепке, всё собрание дремавший возле окна. Семейкин видел его вчера во дворе управления, ему этого мужика показал из окна своего кабинета Крюков. Семейкин вспомнил фамилию мужика – Ржавчин, тот, который контуженный…

Ржавчин хлопнул Акулинушкова по плечу: «А то политоделец сейчас разнёс бы тебя фугасным снарядом своего политотдельского слова!»

– Всё! Хватит! – Крюков не выпускал из рук рукав пиджака Акулинушкова. – Едем на место. Семейкин – с нами! Хватит уже обустраиваться, работать пора!