Читать книгу Кисет с землёй и кровью - - Страница 25

Поздним вечером во двор Первой комендатуры вышли покурить два бойца из дежурного по комендатуре подразделения. Это был всё тот же взвод стрелкового полка, с которым оперативники группы Крюкова прошлой ночью гоняли по следам зелёного, с оторванным хлястиком, женского пальто. Одним приказом полк назначили выделять в сутки по подразделению для дежурства по комендатуре, а другим – отправили на учения. Вот взвод под начальством коренастого сержанта с резной ложкой в кармане гимнастёрки вторые сутки не меняли с дежурства. Некем было менять, все остальные подразделения полка в полном составе убыли на учения.

Сержант и боец-красноармеец закурили самокрутки, сели на каменное основание решётчатой ограды. За их спинами, метрах в двух, стояло разрушенное английскими бомбами здание, на фасаде которого было написано «Zum Barbarossa Restaurant»11.

«Собственно, от здания осталась только фасадная стена, возможно – какие-то помещения цокольного этажа, чёрные дыры их окон смотрели прямо во двор комендатуры. Фасадная стена с надписью «Zum Barbarossa» была своеобразной границей, за ней тянулись развалки, кое-где перерезанные уже расчищенными от каменного боя узкими дорогами.

Только сержант и красноармеец сделали первые затяжки, как на первом этаже комендатуры в окнах зажегся свет, забухали солдатские сапоги.

– Ну, что там опять такое? – спросил сам у себя сержант и начал «бычковать» самокрутку.

– Мало того, что не меняют, так ещё и покурить не дают, – красноармеец щелчком сбил огонёк со своей «козьей ножки». На крыльцо выскочил молодой лейтенантик с красной повязкой на рукаве гимнастёрки: «Ребята! Сгоняйте к чайной на Вагнера, там какой-то пацан у гражданского человека ограбление произвёл, часы снял. Хорошие. «Доха» называются, лётчицкие…»

– А что за пацан? – спросил сержант.

Лейтенант пожал плечами: «А кто его знает? Худой, длинный… На циркуль похож. Сам ограбленный гражданин помнит плохо – пьяный был и кирпичом по голове получил, сейчас в лазарет повезём…»

Сержант и боец матюгнулись, затопали в комендатуру. За дверями их ждал Крюков.

– Ну что там? – спросил Крюков.

– Хрен его знает, – пожал плечами боец, – то ли люди, то ли крысы. Но какое-то шебуршение точно есть…

Дежурный взвод расселся прямо на плиточном полу комендатуры, присоединял магазины к автоматам, щёлкая затворами, загонял патроны в патронники. И вёл оживлённую дискуссию, с опаской оглядываясь на Крюкова. Если «лисапедовские» начнут стрелять, валить их в ответ или… Или что? С одной стороны, хоть и малолетние, но бандиты, а с другой – хоть и бандиты, но малолетние… «За разъяснением ситуации» бойцы обратились к своему сержанту, явно пользующемуся среди них авторитетом. Сержант ответил мудро, но расплывчато: действовать надо по обстановке, что лучше пацанов не валить, но при этом помнить, что бойцы дежурного взвода не для того войну прошли, чтобы через год погибнуть в этом сраном Кёнигсберге от рук каких-то сопляков…

Все солдаты его взвода, как и он сам, всего год назад, во время боёв за Кёнигсберг, воевали здесь в составе штурмовых групп. Они были специально обучены ведению боевых действий в городе. А красноармеец Козинец воевал именно в этом районе, в этом квартале. Когда Крюков спросил седого Козинца об этом, тот зло огрызнулся, что наши в этот район дошли уже на четвёртый день штурма и что он, Козинец, ничего не помнит, потому что тогда у него в башке только одно сидело: «Скорей бы уж убило или ранило, лишь бы всё это закончилось…»

Слова Козинца вызвали у солдат смех. Позже сержант, Колыбельников его фамилия, звать Михаилом, Семейкин успел с ним познакомиться, рассказал, что Козинец – не дурак выпить, а воевать в Кёнигсберге ему пришлось в специальной штурмовой группе, перед которой стояла особая задача – безоговорочное уничтожение алкоголя в кёнигсбергских гаштетах, казино, кнайпах, ресторанах, кинотеатрах и других заведениях. Чтобы солдатики от штурма не отвлекались. Весь штурм Козинец сотоварищи по специальному плану-схеме, выданному усталым майором из разведуправления, разыскивали, а потом расстреливали из автомата бочки и бутылки, забрасывали гранатами винные погреба и палили из огнемёта подвалы и подсобные помещения питейных заведений, расположенных в секторе действия своей штурмовой группы. Как правило – вместе с сидящими там и отстреливающимися немцами.