Читать книгу Кисет с землёй и кровью - - Страница 23

Остаток дня группа Крюкова просидела в управлении, разрабатывая дальнейший план оперативных мероприятий. Это «разрабатывая план дальнейших оперативных мероприятий» звучит очень серьёзно и солидно, но вся «разработка» сводилась к судорожному поиску ответа на один вопрос – что делать?

Всё, что можно, опергруппа уже сделала: разослала ориентировки во все комендатуры и отделения милиции, договорилась о совместных облавах с детской комнатой милиции, и так «под завязку» набитой пойманными рыжими пацанами, русскими и немцами; поговорили с коллегами из ОБХСС, чтобы они тряханули известных и неизвестных, только что пойманных на «толкучках» перекупщиков-спекулянтов…

Люди, составляющие кособокую и тяжёлую машину под названием «охрана социалистического правопорядка» в советском Кёнигсберге, перегруженные своими неотложными делами, трясли, задерживали, рыли, жали, накрывали. И всё безуспешно. Более того, немало участников поисков понимало, что многие из проводимых мероприятий изначально не имеют смысла и проводятся только для «массовости» и последующего отчёта начальству. Например, облавы в развалках. Прочесать их как положено было невозможно физически, знающему развалки человеку уйти от облавы в них, как сказал Ржавчин, «как два пальца об асфальт». Солдаты комендантских взводов в развалки лезли неохотно, там можно было легко нарваться на ржавые и не очень мины, снаряды, гранаты, провалиться в подвалы, заблудиться…

В полпервого ночи, не придумав ничего, решили лечь спать, чтобы утром всё обдумать на свежую голову. Акулинушков предложил Семейкину переночевать у него в шкафу в кабинете. Семейкин с радостью согласился.

В кабинете они снова положили шкаф с резными чертовыми головами на пол, застелили его бумагами. Пока Акулинушков бегал в дежурную часть за немецким солдатским одеялом, Семейкин прочитал ориентировку, приклеенную на стене кабинета. В ней сообщалось, что за совершение особо тяжких множественных преступлений разыскивается немецкий подданный Герхард Зоммер, бывший лейтенант вермахта. Рост, вес, цвет волос, лицо овальное и так далее. Чернилами на ориентировке было написано от руки: «Фрикадельки». И три раза подчёркнуто.

На немецком солдатском одеяле, на краю его колючего серого полотна, было написано непонятное немецкое слово «Beine». Подтянув это самое «Beine» под самый подбородок, Семейкин сразу же заснул. Ему приснился сон.

Гигантская Курица Ряба бежала за микроскопическим, не больше муравья, Семейкиным, пытаясь его склевать. А он убегал, лавируя между деревьями, почему-то соснами, возмущённо качавшими кронами. На огромной Курице Рябе сидела Таисия Павловна, учительница русской словесности из ярославской «Школы имени Пролетарского Труда». Голая. Абсолютно. Та самая, которая выгнала его из класса, когда Семейкин поднял руку и спросил, какого хрена дед и бабка из сказки «Курочка Ряба» плакали, когда эта курица подкатила им золотое яичко? И какого хрена пытались его разбить? А ещё он её хотел. Учительницу, никак не Курочку Рябу. Каждый день, перед сном, он представлял, как он её. И не только перед сном. По утрам – тоже. Ну и после обеда. Но перед сном он её – всегда. Он представлял, как он её в школе, прямо на парте, в школьном саду, дома, когда родители на работе, и один раз на пару с другом Петькой. За последнюю мысль Семейкину было стыдно целую неделю. Он даже наорал на ничего не понимающего Петьку и перестал с ним общаться… А потом вместо Таисии Павловны на урок родного языка и чтения пришла некрасивая и старая Анна Павловна. Выяснилось, что Таисия Павловна уехала на Дальний Восток, к жениху – командиру Красной армии.

Но в голове Семейкина она осталась навсегда. Даже Дарья Никифоровна, которой Семейкин никогда не рассказывал о Таисии Павловне, была на неё очень похожа внешне.

И вот теперь голая Таисия Павловна гналась за маленьким Семейкиным, сидя верхом на гигантской Курочке Рябе. Каждый раз, когда Семейкину удавалось увернуться от втыкающегося рядом с ним в землю клюва гигантской курицы, голая Таисия Павловна смеялась. В конце концов, курица загнала его на край обрыва, под которым было море. Это было море сразу из всех кинофильмов, которые видел Семейкин: «Новый Гулливер», «Весёлые ребята», «Доктор Айболит», «Семеро смелых» … Море сразу из всех кинофильмов было чёрно-белым.

Загнав Семейкина на край, курица с голой Таисией Павловной на загривке запрокинула голову, развела крылья в сторону и громко кудахтнула. Из её раскрытого клюва на старшего сержанта народной милиции Семейкина полезли странные сказочные существа. Тут было странное существо с головой собаки и куриными ногами. Существо кусало за пятки бегущего впереди него кабана, на котором сидела маленькая птичка с неестественно большим клювом, которым она зацепилась за хвост другого странного существа с телом змеи, головой человека с бородатым лицом, который, в свою очередь, своими лягушачьими или утиными лапами держал за ногу человека с двумя головами, держащего в одной руке чашу… Весь этот странный, шипящий, визжащий, рычащий, лающий, каркающий ком сцепившихся друг с другом существ катился на Семейкина.

Под его натиском Семейкин упал в чёрно-белое море и умер.