Читать книгу Мечта - Виктория Морозова - Страница 13

Возвращение случилось не сразу – и именно в этом было что-то жестокое.

После столицы, после шумных коридоров, после слов «стажировка», которые все еще не улеглись внутри, дорога домой показалась Марго странно нереальной. Поезд шел ночью. За окном мелькали огни, редкие станции, чьи-то окна – и все это выглядело как чужая жизнь, в которую она больше не имела отношения. Она ехала назад, но не возвращалась. Это было самое точное ощущение.

Телефон лежал в кармане куртки. Марго не доставала его – боялась увидеть то, что уже знала. Бабушка была в больнице. Состояние тяжелое. Слова врачей мама передавала осторожно, будто боялась разбудить что-то страшное.

Зима встретила ее без снега. Грязный асфальт, тусклые фонари, сырой воздух – будто город сам не знал, какое сейчас время года.

Мама открыла дверь сразу. Они не обнялись. Просто посмотрели друг на друга – и этого было достаточно.

– Она ждет, – сказала мама тихо.

Больница пахла одинаково везде: лекарствами, стерильностью и чем-то окончательным. Марго шла по коридору и ловила себя на том, что считает шаги – как в детстве, когда нужно было пройти страшное место. С каждым шагом внутри сжималось что-то хрупкое.

Бабушка лежала у окна. Маленькая, почти невесомая, укрытая одеялом. Марго показалось, что она стала меньше, чем была всегда – будто жизнь аккуратно собирала ее, готовя к уходу.

– Бабуль… – сказала Марго и сразу поняла, что голос дрожит.

Бабушка повернула голову. Глаза были ясные. Удивительно ясные.

– Ну наконец-то, – сказала она и улыбнулась. – А я думала, ты опять где-то летаешь.

Марго села рядом, взяла ее руку. Кожа была тонкой, сухой, но рука – теплой. Настоящей.

– Я приехала, – сказала Марго. – Я здесь.

– Я знаю, – ответила бабушка. – Ты всегда возвращаешься. Просто теперь – по-другому.

Они долго молчали. За окном падал редкий снег – первый, неуверенный, будто зима тоже не решалась войти до конца.

– Расскажи, – попросила бабушка. – Как ты там?

Марго начала говорить. Не все. Не про страхи. Не про ночи в одиночестве. Она говорила про людей, про тексты, про то, что ее услышали. Говорила так, как будто это был обычный разговор – не последний.

Бабушка слушала внимательно, иногда закрывая глаза, но не засыпая.

– Значит, не зря, – сказала она наконец. – Значит, все правильно.

Марго почувствовала, как к горлу подступают слезы.

– Мне так страшно без тебя, – призналась она. – Я не знаю, как…

Бабушка сжала ее руку чуть сильнее, чем можно было ожидать.

– Не говори «без меня», – тихо сказала она. – Я никуда не ухожу. Просто перестану мешать тебе волноваться.

Марго усмехнулась сквозь слезы.

– Ты всегда знала, как сказать…

– Я просто слушала, – ответила бабушка. – А ты всегда слышала больше, чем тебе говорили.

Врач заглянул в палату, кивнул. Время было коротким, но они сделали вид, что его нет.

– Ты не вини себя, – сказала бабушка вдруг, глядя прямо на Марго. – За отъезд. За выбор. За жизнь.

Марго покачала головой.

– Я все равно буду.

– Будешь, – согласилась бабушка. – Но пусть это будет не главное, что ты унесешь. Ты мне дала все, что могла. Теперь я могу быть спокойна.

Эта фраза легла между ними, как точка, которую невозможно отменить.

– Я горжусь тобой, – добавила бабушка. – Не потому, что ты куда-то дошла. А потому, что ты не свернула.

Марго наклонилась и поцеловала ее в лоб. Запах был больничный, чужой, но под ним все равно угадывался тот самый – домашний, теплый.

– Я буду писать, – сказала Марго. – Я обещаю.

– Я знаю, – ответила бабушка. – Ты всегда писала. Даже когда молчала.

Ночью Марго проснулась от тишины. Не от звука – от его отсутствия. Телефон загорелся сам, будто понял раньше нее.

Мама стояла в дверях. Лицо было спокойным. Слишком спокойным.

Марго все поняла без слов.

Смерть пришла тихо. Без крика. Без боли. Как уходят люди, которые сделали все, что хотели.

За окном шел снег – настоящий, густой. Он ложился на подоконники, на деревья, на дороги, будто кто-то наконец решил укрыть город.

Марго стояла у окна и смотрела, как белое заполняет темное. Внутри было пусто и одновременно полно. Боль не рвалась наружу. Она просто была – глубокая, ровная, как зимняя ночь.

– Лети, – сказала Марго шепотом. – Я буду.

И впервые за долгое время она не чувствовала, что осталась одна.