Читать книгу Мечта - Виктория Морозова - Страница 17

Город в тот день был серым, как бумага до печати. Не трагически серым – просто рабочим, бесконечно занятым собой. Над асфальтом висела влажная дымка, в которой даже звуки становились мягче: машины гудели будто издалека, шаги прохожих звучали глухо, а ветер не свистел – только вздыхал между домами, как человек, который устал объяснять одно и то же.

Марго вышла из метро и поймала себя на непривычном: она шла не по привычке, а по маршруту. Столица уже перестала быть чудовищем с подземными кишками и толпой, которая готова раздавить тебя, если ты замешкаешься. Теперь это был механизм. Холодный, шумный, но понятный. Она научилась входить в него и не терять себя по дороге – как научилась, в конце концов, держать поручень без дрожи.

Перед стажировкой оставалось двадцать минут. Она могла идти сразу, но ноги сами привели ее к маленькому киоску у перехода – тому самому, где всегда стояли одинаковые стойки с газетами, журналами, глянцем, чьими-то лицами и чужими заголовками, обещающими простые ответы на сложную жизнь. Она остановилась просто так. Из привычки смотреть на чужое, когда страшно смотреть на свое.

Пальцы потянулись к стойке, скользнули по блестящим обложкам – гладким, уверенным, чужим. Марго не искала ничего конкретного. Она вообще не искала себя – она не была готова встретить себя там, где обычно встречают новости, сплетни и рецепты.

И все же – взгляд зацепился.

Сначала это было ощущение, как будто в толпе тебе показалось знакомое лицо. Не уверенность, а легкий удар узнавания. Марго замерла. Подалась чуть ближе.

Журнал был тонкий, с лаконичной обложкой. Без крика и без обещаний. На обложке – крупный заголовок, аккуратная верстка, привычные имена рубрик. Рядом с заголовком – список материалов: интервью, подборки, эссе, новые голоса.

Она прочитала это и автоматически усмехнулась, потому что рубрика звучала почти смешно – слишком красиво, слишком литературно, будто там должны быть не живые люди, а аккуратные персонажи.

Но ниже, внизу страницы, почти незаметно, было:

«Новые голоса. Тексты участников…»

Марго сжала ремешок рюкзака. В горле что-то щелкнуло, будто внутри включили свет.

Она взяла журнал.

Листы зашелестели – не как у глянца, а как у книги: сухо, плотновато. На секунду ей даже понравился этот звук. Он был честнее блеска.

Марго открыла журнал прямо там, у стойки, не подумав о том, как выглядит со стороны. Это была не нетерпеливость – это было животное желание убедиться, что реальность не шутит.

Она перелистывала страницы быстро и в то же время осторожно, как будто боялась порвать. Рекламная полоса, интервью, рецензия. И вот – знакомая рубрика.

Страница была оформлена просто. Черный текст и белое поле. Никакой лишней декоративности. Сверху – заголовок. Чуть измененный. Не тот, который она дала рассказу.

Марго нахмурилась.

Не то чтобы заголовок был плохим – просто он был… другим. Чужим. Как если бы твою мысль пересказали правильно, но не твоим голосом.

Под заголовком – фамилия автора.

Марго не увидела ее.

Сначала она решила, что пропустила. Присмотрелась, сдвинула пальцем страницу, проверила верх, низ. Ее имени не было там, где оно должно было быть – крупно, уверенно, по правилам.

Только на внутренней стороне, внизу колонки, мелким шрифтом, почти стесняясь собственной важности: Маргарита М.

И даже это – не Марго. Не ее. Снова полное имя, от которого она всегда отказывалась. Вроде бы мелочь. Но мелочи иногда говорят правду громче фактов.

Марго почувствовала, как внутри поднялась волна – горячая, светлая, почти детская радость. Опубликовали. Все-таки. По-настоящему. Бумага. Чернила. Чужие руки держат то, что родилось в ее ночах, в ее одиночестве, в ее страхе.

И тут же – другая волна. Холодная.

«Но это уже не совсем мое.»

Ее текст стоял на странице так, будто кто-то аккуратно поставил его в рамку. Рамка была красивая, профессиональная, правильная. Только внутри этой правильности появлялось странное чувство: будто ее живое – уже чуть высушили, чтобы оно не испачкало чужие руки.

Марго начала читать.

Она знала каждую фразу. Помнила, где написала ее в один вдох, где возвращалась к ней трижды, где сомневалась. Читая, она все время ловила себя на том, что ищет… не ошибки, нет – следы себя. И находила. И не находила. Некоторые предложения стояли как нужно. Некоторые были переставлены. Где-то исчезло слово, которое она считала ключевым, а вместо него появилось другое – гладкое, удобное.

Ее рассказ был похож на нее – но в «официальной» версии. Как фотография на паспорт: узнаваемо, но без дыхания.

Марго закрыла журнал.

Киоск, метро, прохожие – все снова вернулось, но уже иначе. В руках у нее был предмет, который доказал: ее голос способен проникнуть наружу. И одновременно доказал: наружный мир не отдает ничего просто так.

– Берете? – спросил продавец буднично.

Марго не ответила сразу. Посмотрела на цену, на журнал, на свои пальцы, которые держали его слишком крепко.

– Да, – сказала она наконец, и голос прозвучал тихо.

Она расплатилась, убрала журнал в рюкзак – аккуратно, почти бережно, как кладут туда письмо. И пошла к зданию, где проходила стажировка.

Внутри было тепло. В офисе пахло кофе и бумагой – запахом работы. Марго прошла через коридор, кивнула охране, поднялась на этаж. Ее встретили улыбкой – спокойной, профессиональной, не той, которая означает «мы рады», а той, которая означает «вы в системе, проходите».

Наставник сидел за столом, как всегда. Лицо – внимательное, почти нейтральное. Он поднял глаза.

– Маргарита, – сказал он, и снова это имя прозвучало так, будто ей пытались вернуть то, от чего она всю жизнь уходила. – Поздравляю. Вышло.

Марго кивнула.

– Спасибо.

Он заметил рюкзак, журнал, ее напряжение – заметил все, как замечают люди, которые давно работают с чужими реакциями.

– Это хороший старт, – сказал он спокойно. – Не переоценивай его. И не недооценивай.

Марго улыбнулась вежливо, как умеют улыбаться люди, которые пока не решили, счастливы они или насторожены.

– Я видела, – сказала она. – Там… не на обложке.

Наставник чуть приподнял бровь, будто удивился, что ей вообще это важно.

– На обложке никогда не бывает сразу, – ответил он. – Обложка – это продажа. А тебе сейчас нужно другое. Тебе нужно пройти путь.

Марго опустила взгляд на стол, где лежали распечатки, правки, списки, графики. Все это было так буднично, что внутри возникло странное несоответствие: «Вот же оно – моя мечта на бумаге, а вокруг – тот же рабочий день, та же деловитость, та же холодная логика.»

Ей хотелось, чтобы кто-то сказал: «Это чудо».

Но здесь никто не говорил «чудо». Здесь говорили «старт».

Она вышла из кабинета с ощущением, будто держит в руках маленький огонь и не знает, где его можно поставить, чтобы он не погас и не спалил ей ладони.

На лестнице она остановилась, достала журнал и снова открыла страницу с рассказом. Посмотрела на мелкий шрифт с именем. На заголовок, который не был ее. На текст, который был ее – и не был.

И вдруг, очень ясно, без пафоса, без музыки, она поняла: публикация – это не вершина. Это вход.

Дверь, которая открылась – но не обещала, что внутри будет безопасно.

Марго закрыла журнал, прижала его к груди на секунду – как будто подтверждала: «Да, это произошло». И пошла дальше по коридору, где уже начинался следующий день, следующая работа, следующая проверка.

А город за окнами продолжал шуметь, не подозревая, что в одном человеке только что появилась новая точка невозврата.