Читать книгу Мечта - Виктория Морозова - Страница 16

Есть моменты, когда трещина появляется не от удара, а от слова. Сказанного спокойно. Почти заботливо.

Этот день начинался обычно. Марго ехала в метро, держась за поручень, уже не как за спасение, а как за привычку. Город давно перестал давить – он стал рабочим пространством, фоном, шумом, к которому привыкают. Она думала о тексте, который писала накануне: перечитывала его в голове, ловила интонации, мысленно сокращала фразы. Было ощущение хрупкой уверенности – той, что держится не на восторге, а на ежедневном труде.

В кабинете было тихо. Наставник сидел за столом, листал распечатки. Марго села напротив, положила блокнот на колени, как всегда – аккуратно, будто порядок снаружи мог удержать внутренний.

Он поднял глаза не сразу.

– Я прочитал, – сказал он наконец.

Марго кивнула. Сердце чуть ускорилось, но это было привычно.

– Текст хороший, – продолжил он. – Честный. Чувствительный.

Она выдохнула – почти незаметно.

– Но, – он сделал паузу, – ты слишком мягкая.

Слово упало между ними и не отскочило. Оно осталось лежать, как острый предмет на столе, который невозможно не заметить.

– Слишком мягкая для чего? – спросила Марго, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Для этой среды, – ответил он без раздражения. – Ты все пропускаешь через себя. Ты жалеешь читателя. Ты не давишь, не режешь. Иногда нужно быть жестче. Без этого тебя просто не услышат.

Марго слушала и чувствовала, как внутри что-то начинает медленно осыпаться. Не рушиться – именно осыпаться, как песок, который долго держался на одном усилии.

– Ты пишешь так, будто все время боишься кого-то ранить, – добавил он. – А здесь ранят все. Вопрос только – осознанно или нет.

Она хотела возразить. Сказать, что не боится. Что просто не умеет по-другому. Что мягкость – это не слабость. Но слова не сложились. Они будто застряли где-то между грудью и горлом.

– Подумай об этом, – сказал наставник уже мягче. – Это не упрек. Это профессиональный разговор.

Марго кивнула, встала и поблагодарила. Все сделала правильно.

Только когда вышла в коридор, поняла, что ладони холодные.

Она шла медленно, будто боялась дойти до места, где придется остаться с собой. Шум офиса вдруг стал слишком громким. Чужие голоса – резкими. Она поймала себя на том, что снова ищет стену, к которой можно прислониться. Как раньше. Как в первые дни.

«Слишком мягкая.»

Фраза повторялась в голове, теряя и находя новые оттенки. Раньше ее называли странной. Потом – чувствительной. Теперь – мягкой. И каждый раз казалось, что это приговор, просто вежливо сформулированный.

В метро Марго сидела, уставившись в стекло. Отражение было размытым, чужим. Она вдруг вспомнила университет, разговоры с преподавателями, советы «быть проще», «не усложнять», «не уходить вглубь». Все это было знакомо. Просто теперь ставки стали выше.

В квартире она долго не включала свет. Села на пол у дивана, прислонилась спиной к стене. Было ощущение, что она снова в той точке, где все может пойти в обратную сторону – тихо, незаметно, без громкого провала.

– Может, он прав, – сказала она вслух. – Может, я правда не подхожу.

Эта мысль была особенно опасной именно потому, что звучала разумно.

Марго закрыла глаза. В груди поднялась знакомая тяжесть – та самая, что когда-то заставляла ее сомневаться в каждом шаге. Она почти позволила ей разрастись, почти согласилась с ней.

И тут – не резко, не внезапно – всплыло письмо.

Не экран, не строки, а ощущение. Ночь. Тишина. Слова, написанные не для сцены, не для оценки.

«Я – не смелая. Я – разрешенная».

Марго открыла глаза.

Она встала, включила свет и подошла к полке. Достала тетрадь бабушки. Провела пальцами по обложке – не как по реликвии, а как по якорю.

Она вспомнила, как писала тот текст – про дом, про руки, про страх уйти. Она не была жесткой тогда. Она была честной. И именно это услышали.

Марго медленно села за стол. Открыла ноутбук. Не тот файл, который обсуждали сегодня. Другой.

– Если мягкость – это мой язык, – тихо сказала она себе, – я не буду его ломать.

Она начала писать. Не чтобы доказать. Не чтобы понравиться. Просто чтобы вернуть себе дыхание.

Слова шли осторожно, но уверенно. Они не резали – они проникали. И в этом была их сила.

За окном город шумел, не обращая на нее внимания. Внутри было все еще больно. Но боль перестала быть разрушающей. Она стала напоминанием.

Марго не знала, чем закончится эта стажировка. Не знала, примут ли ее такую, какая она есть. Но теперь она знала главное: она больше не собиралась предавать себя ради того, чтобы быть удобной.

И там, где было тонко, она решила не утолщать кожу, а держать спину ровно.

ЧАСТЬ II «СИСТЕМА»