Читать книгу Мечта - Виктория Морозова - Страница 5

Билет Марго купила ночью. Не потому, что так было удобнее – просто ночью легче решаться. Ночью весь город будто притворяется, что спит, и можно сделать что угодно, пока никто не смотрит. Можно нажать «оплатить», можно стереть и написать заново. Можно признаться себе в том, в чем днем стыдно признаться даже мысленно.

Экран телефона светил в темноте. Тихо гудел холодильник, за стеной кто-то кашлянул – будто напоминание: жизнь вокруг идет, и всем, в общем-то, не до тебя.

Марго выбрала поезд долго, упрямо, будто от этого зависела вся судьба. Утренний – страшно рано. Дневной – слишком много времени думать. Ночной – снова ночь, а ночью она умеет решаться, но не умеет держаться.

Она выбрала тот, что уходил ближе к обеду. Вроде как середина – компромисс. Словно компромисс мог спасти от паники. Оплатила.

И в следующую секунду захотелось вернуть все назад. Сказать: «Ой, я ошиблась». Нажать «отмена». Забыть. Проснуться – и чтобы это было просто очередным ее «почти».

Но билет уже появился в приложении. Реальный. С цифрами. С местом. С временем. Место 17. Вагон 6.

Марго смотрела на это, как на приговор и как на награду одновременно. Потом положила телефон под подушку, будто если спрятать – станет легче. И не спала до рассвета, прислушиваясь к собственному дыханию.

Утром все было слишком обычным. Слишком спокойным. Чай в чашке пах, как всегда. На улице, как назло, было солнечно. Солнце лезло в комнату нагло, уверенно, словно смеялось: «Ну что, мечтательница, ты думала, я тебя отпущу?»

Марго оделась как будто на работу. Джинсы, кроссовки, простая куртка, собранные в высокий хвост волосы и минимум макияжа. Она боялась, что если сделает что-то «особенное», то сама поверит, что происходит что-то важное. А если поверит – станет страшнее.

Родители были дома. Отец пил кофе, листал новости. Мама ходила с телефоном, что-то кому-то диктовала голосовым сообщением.

Марго встала на пороге кухни.

– Я сегодня уеду в столицу, – сказала она ровно.

Слова прозвучали так спокойно, что ей самой стало не по себе. Как будто это не она говорит.

Мама остановилась.

– В каком смысле «уеду»?

Марго почувствовала, как внутри поднимается волна – страх, вина, злость, стыд. Все вместе. Как кипяток.

– Меня пригласили на очный этап. Я прошла отбор.

Отец поднял глаза от телефона. Взгляд у него был тяжелый, оценивающий, будто он пытался понять, шутка это или серьезно. Он все понял.

Мама тоже все поняла, и сказала первое, что говорят люди, когда им страшно:

– Это опасно.

Марго едва не улыбнулась. Конечно. Опасно. Любое движение – опасно. Любая свобода – опасно.

– Я еду ненадолго, – сказала она. – Просто попробовать.

– А учеба? – мама уже нашла привычную опору.

– Разберусь.

Секунду казалось, что сейчас начнется буря. Что они будут кричать, запрещать, приводить аргументы, давить, как давили всегда: «разум», «порядок», «стабильность».

Но буря не началась. Началась тишина. И эта тишина угнетала.

Отец наконец произнес:

– Ты уверена?

И именно это «ты» прозвучало неожиданно. Как признание ее взрослости. Как будто он впервые сказал: ты – человек, а не ребенок.

Марго сглотнула.

– Да.

Мама молчала, сжав губы. Потом резко развернулась к раковине и стала мыть чашку так, будто бы чашка была виновата во всем.

Марго взяла рюкзак, чемодан, проверила паспорт, зарядку, билет. Внутри все дрожало, но внешне она держалась. Она даже не расплакалась – и это казалось странным. Как будто слезы остались там, у бабушки на кухне, и теперь просто не было права на слабость.

Перед выходом Марго задержалась у двери.

– Я позвоню, – сказала она.

Отец кивнул. Мама не обернулась. Марго вышла.

И только на лестничной площадке у нее внезапно перехватило дыхание, как будто дом в последний момент попытался удержать ее за горло: «Куда ты? Ты же всегда возвращалась…»

Марго заставила себя сделать шаг. Потом второй.

На вокзале пахло железом, кофе и чужими нервами. Люди спешили, тянули сумки, ругались, смеялись, говорили в трубку. У каждого свой маленький конец света, и никто не замечал чужого.

Марго стояла с чемоданом и чувствовала себя маленькой девочкой среди взрослых. Словно она случайно попала на съемки большого фильма и не знала своей реплики.

Она проверила билет раз десять. Потом еще раз. В руках была липкая влажность от волнения. На табло горели названия городов, как чужие обещания.

«Москва» выглядела просто словом, но внутри Марго оно звучало как удар сердца.

Когда объявили посадку, она пошла вместе со всеми – поток подхватил, понес. В вагоне было тесно и душно, пахло куртками и мятной жвачкой. Марго нашла свое место у окна и села, прижав к себе рюкзак, словно в рюкзаке был не телефон и зарядка, а ее единственная опора.

Поезд дернулся. Марго посмотрела на перрон, на людей, на свой город – в лицах, в рекламных вывесках, в рельсах, в сером бетоне.

И вдруг – самое странное. Она почувствовала не радость и не страх, а пустоту. Чистую, белую, как лист бумаги.

Потом поезд тронулся окончательно и город поплыл назад. И только тогда Марго поняла: все, пути назад уже нет.

Дорога заняла несколько часов, но ощущение времени было странным. То оно тянулось, то исчезало. Марго то смотрела в окно на поля и редкие дома, то закрывала глаза и представляла столицу. И каждый раз представляла ее по-разному.

Иногда – как мечту: свет, свобода, новые улицы.

Иногда – как угрозу: огромный город, который проглотит ее и даже не заметит.

К вечеру поезд прибыл. Двери открылись – и Марго будто вошла в другой воздух.

Воздух столицы был плотнее, громче. Он был не про «уют», а про «успеть». Здесь все куда-то спешили так, как будто опоздание равнялось смерти. Вокзал гудел, как гигантский организм.

Марго вышла с чемоданом – и сразу почувствовала, как у нее подкашиваются ноги. Слишком много людей, слишком много голосов, слишком много указателей и слишком много выхода, входа, перехода, лестницы вверх, вниз, направо, налево.

Она остановилась и попыталась не паниковать.

– Так, – прошептала она себе. – Спокойно. Дышим. Сначала метро.

«Сначала метро» прозвучало как «сначала прыгни».

Марго достала телефон – сеть ловила плохо. Карта зависала, экран дергался.

– Отлично, – нервно сказала она, – просто прекрасно.

Вокруг все двигались. Никто не стоял. Стоять было как-то… стыдно. Словно ты мешаешь.

Марго пошла туда, где, как ей казалось, должен быть вход в метро. Вниз по лестнице. Еще вниз. Переход. Новая лестница. Еще переход.

И вот – турникеты, свет, плитка, запах подземки и ощущение, что ты попал в чрево города-монстра.

Марго стояла перед схемой метро и пыталась понять, где она сейчас, и где ей нужно выйти. Линии пересекались, станции сливались в слова, которые ничего не значили.

Она почувствовала, как подступает паника – уже настоящая, горячая. Та, от которой хочется сесть прямо на пол.

– Девушка, вам помочь? – раздался голос рядом.

Марго вздрогнула.

Рядом стоял парень. Не «красавец с обложки» – обычный. Высокий, в темной куртке, с чуть растрепанными волосами, будто он тоже куда-то бежал и забыл расчесаться. В руках держал стаканчик кофе и телефон.

Он смотрел спокойно, без насмешки, без того неприятного любопытства, которое бывает у людей, когда они видят чужую растерянность.

– Вы стоите так, будто сейчас расплачетесь от схемы метро, – добавил он чуть улыбаясь.

Марго на секунду даже разозлилась – а потом поняла, что это смешно. И именно от этого смешного она немного успокоилась.

– Я… кажется, заблужусь раньше, чем вообще доеду, – призналась она.

Парень наклонился к схеме.

– Куда вам нужно?

Марго назвала станцию. Она сказала название так, будто произносила пароль.

Парень быстро пробежался взглядом по линиям.

– Вам повезло, это без пересадок. Вот эта ветка, – он показал пальцем. – Только держитесь ближе к центру платформы, а то тут в час пик можно случайно уехать в другую жизнь.

Марго невольно улыбнулась – по-настоящему.

– Спасибо… – сказала она. – Я впервые здесь.

– Видно, – спокойно ответил он, но без грубости. – Вы так смотрите на людей, будто они сейчас начнут кусаться.

Марго хотела возразить, но поняла: да. Именно так она и смотрела.

– Я Марго, – неожиданно сказала она. Сама не поняла, зачем.

Парень чуть приподнял брови, будто удивился ее откровенности, но ответил легко:

– Тим.

Коротко и просто, как будто они знакомы давно.

Они вместе прошли к турникетам. Тим показал, куда прикладывать карту, куда идти, где лучше встать в вагоне, чтобы потом проще выйти.

Марго слушала и запоминала каждое слово, как инструкцию по выживанию.

– Вы здесь по делу или… по любви к страданиям? – спросил Тим, когда они стояли на платформе.

Марго хмыкнула.

– По делу. Меня пригласили на… отбор. Шоу талантов.

Она сказала это и снова почувствовала стыд – будто ее мечта выглядела детской рядом с огромным городом.

Но Тим не рассмеялся, он просто посмотрел на нее внимательнее.

– Тогда это серьезно, – сказал он. – Страшно?

Марго чуть пожала плечами, будто пыталась сделать вид, что нет.

– Очень.

Тим кивнул.

– Значит, вы живой человек. Здесь полно тех, кто уже ничего не боится. Обычно они самые пустые.

Поезд подошел с гулом – как дыхание зверя. Двери открылись и толпа шагнула внутрь.

Марго замерла.

– Ну? – спросил Тим. – Поехали?

И он сделал шаг первым – не таща ее за руку, не командуя, а просто показывая: можно.

Марго вдохнула – и вошла следом.

В вагоне было тесно. Люди пахли парфюмом, дождем, усталостью. Кто-то говорил по телефону, кто-то слушал музыку, а кто-то смотрел в одну точку.

Марго держалась за поручень так, будто поручень был единственным твердым в ее жизни. Тим стоял рядом.

– Вам куда потом? – спросил он.

Марго назвала район, адрес гостиницы. Тим свистнул тихо.

– Неплохо вас занесло.

Марго посмотрела на него и вдруг поймала себя на мысли: странно, что она доверяет этому человеку. Она же обычно никому не доверяет. Она же всегда настороже.

А тут… просто спокойно.

Будто город, который секунду назад хотел ее съесть, вдруг дал ей маленькую передышку в лице случайного попутчика.

– Тим, – тихо сказала Марго. – А почему ты вообще… помог?

Он пожал плечами.

– Не знаю. Вы стояли так, будто вот-вот исчезнете. А я не люблю, когда люди исчезают.

Марго хотела ответить что-то умное, но не смогла. В груди стало тепло и странно.

Поезд остановился. Тим кивнул:

– Вам выходить через две. Я скажу.

И сказал. И действительно – помог ей выйти в нужный момент, потому что в этом метро все происходило слишком быстро: двери закрываются, люди толкают, ты не успеваешь понять, где ты вообще. На прощание Тим задержался на секунду.

– Удачи, Марго.

Она подняла на него глаза.

– Спасибо.

Он будто хотел что-то добавить – и не добавил. Только улыбнулся.

– Если потеряешься снова – просто найди схему и делай вид, что ты тут главная, – сказал он и уже отступил в сторону потока.

Толпа мгновенно его проглотила и Марго осталась на платформе одна. Пришло осознание: она уже не такая испуганная, как десять минут назад.

Словно ей дали маленький знак: да, город огромный. Да, он шумный. Да, он монстр. Но даже здесь есть «люди».

Марго подняла чемодан и пошла к выходу. Наверх – к свету, к чужим улицам, к своей новой жизни.

И впервые за долгое время ей захотелось не спрятаться, а дойти до конца.